Каннский дневник: «Безумный Макс» по-французски, антитрампизм и «заевший» Уэс Андерсон

На 78-м Каннском кинофестивале дело наконец-то дошло до самых ожидаемых премьер. О том, как основной конкурс совмещает мрачную сатиру, апокалиптичные пейзажи и уютный эскапизм, рассказывает работающий в Каннах кинокритик Рамазан-Малик Елеусиз.

Жестокая сатира Ари Астера

Пожалуй, одна из наиболее громких премьер – «Эддингтон» мастера хорроров Ари Астера. Режиссёр зарекомендовал себя как один из отцов волны «возвышенных» ужасов с дебютом «Реинкарнация», а затем подкрепил статус «Солнцестоянием». Тем не менее, в третьем фильме, «Все страхи Бо», режиссёр резко свернул с этого направления в сторону абсурдной психологической драмы вперемешку с чёрной комедией. Его новый фильм продолжает тенденцию: здесь тоже много абсурда, параноидального страха и личной рефлексии. Даже Хоакин Феникс в главной роли перекочевал сюда, кажется, из предыдущей картины. 

События фильма разворачиваются в небольшом городке в штате Нью-Мексико во времена пандемии коронавируса и протестов BLM. В центре сюжета противостояние мэра в исполнении Педро Паскаля и придурковатого шерифа Джо Кроса (Феникс), вспыхнувшее, потому что последний сначала отказался следовать ковидным ограничениям, а потом и вовсе выдвинул свою кандидатуру на пост главы города. 

«Эддингтон», пожалуй, самое идеологизированное кино в конкурсной программе, и картину Астер рисует отнюдь не оптимистичную. Впрочем, подробнее поговорим об этом чуть позже в отдельной рецензии.

На пресс-конференции режиссёр признался, что его вдохновили страхи и переживания от жизни в обществе фрагментированной реальности, где у каждого своя правда. Причину такой разобщённости он видит в гипериндивидуализме окружающих, к которому их подтолкнула эпидемия коронавируса и последующий локдаун.

Триумф «Сирата», или «Безумный Макс» по-французски

Премьера французской постапокалиптичной драмы «Сират» про рейверов, которые бороздят пустыни Морокко во времена Третьей Мировой, произвела фурор среди кинокритиков. Картина Оливера Лаше разделила смотр на «до» и «после», став первым серьёзным претендентом на главную награду. Такой эффект лента произвела ещё и потому, что до последнего оставалась тёмной лошадкой, неизвестной широкой публике.

Главный герой здесь – мужчина, который безуспешно колесит по пустыне в поисках дочери. Он прибивается к каравану кочующих рейверов, напоминающих байкеров из «Безумного Макса», вместе они бегут от военных, чтобы раствориться в свободе и музыке. Однако скоро становится ясно, что их путь – это не столько отрезок дороги из точки А в точку Б, сколько метафизическое странствие без конкретной цели.

Сират в исламской традиции – мост над Адом, ведущий в Рай. Он тоньше волоса и острее меча, а пройти по нему удастся только истинным верующим. Притчевую структуру фестивального хита дополняет тягучая атмосфера, гипнотичное техно и дерзкий сеттинг.

Кукольный эскапизм Уэса Андерсона

Совершенно противоположное по настроению и подходу кино в основном конкурсе представил Уэс Андерсон со шпионской комедией «Финикийская схема». Несмотря на смену оператора (впервые не Роберт Йомен, а француз Брюно Дельбоннель), это всё тот же старый добрый и слегка поднадоевший Андерсон с симметрией в кадре, пастельным цветокором, оммажами на классику и эксцентричными персонажами в смешных костюмах. Играют всех, конечно, исключительно звёзды первой величины (или их дети). Вот уж от кого каждый раз ждёшь хоть каких-то изменений, но неизменно получаешь ещё более концентрированную стилизацию.

Главный герой – до смешного богатый бизнесмен Жа-Жа Корда в исполнении Бенисио Дель Торо, способный по щелчку пальца развязывать войны, основывать государства или устраивать перевороты. Однако из-за своего могущества он постоянно оказывается мишенью многочисленных противников, будь то мировое правительство, бизнес-конкуренты или собственная родня. После очередного покушения он теряет сознание и на короткий миг оказывается перед Богом, в которого, конечно, не верит. Чудом вернувшись с того света, Корда решает довести свой самый масштабный индустриальный проект до конца и озаботиться поисками преемника. 

«Финикийская схема» – это история сверхбогатого социопата с имперскими замашками, который приходит к Богу и осознаёт ценность семьи. Такой нарочито наивный оптимизм выглядит, как минимум, несвоевременно. Но даже через мультяшный мир Уэса Андерсона пробивается экзистенциальная тревога. Видно, что режиссёр задумывается о конце (если не всеобщем, то хотя бы своём), отсюда в сюжете и Небесный суд, и поиски преемника.

Синефильский капустник Линклейтера

Ещё один проблеск оптимизма, обращённый в прошлое, – «Новая волна» американского классика Ричарда Линклейтера. Как можно догадаться по названию, фильм рассказывает о самом мифологизированном и романтичном периоде кинематографа – французской «Новой волне» 1960-х.

Сюжет разворачивается вокруг молодого Жана-Люка Годара, ещё только готовящегося к своему полнометражному дебюту. Это сейчас нам ясно, что «На последнем дыхании» – новое слово в киноязыке и один из самых влиятельных фильмов в истории. Для окружающих же дебютант выглядит как городской сумасшедший, ломающий правила и законы кинематографа. Линклейтер с синефильской дотошностью перечисляет всех современников великого режиссёра, сыплет байками и вспоминает его крылатые фразы.

Никакого своего взгляда на феномен «Новой волны» или фигуру Годара фильм не предлагает, на экране – кино для своих. Для постаревших кинокритиков, режиссёров-неудачников, старожилов индустрии и юнцов, в которых не никто не верит. Словом, для всех юродивых, пригретых на широкой груди кинематографа. 

Неслучайно значительная часть фильма разворачивается на фестивале в Каннах – очередной кивок в сторону его аудитории, уютный повод для собравшихся поностальгировать о великой эпохе, когда кино было молодо и умело удивлять. «А помните, можно было курить прямо в кинозале! Вот это было время». Сам Жан-Люк от такой приторной картины, наверное, вертится в гробу.

Европейский фестиваль в гуще американской политики

Неожиданно американская политика стала одной из главных тем в Каннах. Начался фестиваль с пресс-конференции, на которой директор кинофорума Тьерри Фремо дал комментарий по поводу угроз Дональда Трампа ввести пошлины. Затем на открытии об этом высказался Роберт Де Ниро, а в «Эддингтоне» Ари Астера главный герой очень уж походит на размашистый шарж на Трампа: как и американский президент в своё время, он демонстративно отказывается носить маску, ведёт активную кампанию в социальных сетях и сражается против карикатурных либералов на цепи у местного магната.

Однако от прямых вопросов о трампизме или возможной гражданской войне режиссёр предпочёл уклониться. Зато высказался Педро Паскаль, исполнивший одну из главных ролей. Он призвал «бороться с теми, кто хочет заставить вас бояться». Обратившись к коллегам, актёр попросил продолжать «бороться, выражать себя и рассказывать истории».

Неожиданно остро о ситуации с тарифами высказался Уэс Андерсон: «Получается фильм можно задержать на таможне? Я не думаю, что кино поставляется таким образом. Я никогда раньше не слышал о 100-процентном тарифе. Я не эксперт в этой сфере, но кажется, он просто говорит, что заберёт все деньги. А мы тогда что получим?»

Другой гость из США, Спайк Ли, представивший во внеконкурсной программе свой фильм «Рай и ад» (ремейк одноимённой картины Акиры Куросавы с Дэнзелом Вашинтоном и рэпером Asap Rocky в главных ролях), на вопрос о возможном налоге предпочёл промолчать. Но позже кольнул Трампа, заявив: «Я не знаю, можем ли мы сегодня говорить об американских ценностях, учитывая, кто наш президент».