ИИ, рынок труда и свобода вузов: зачем Казахстану новая реформа образования

В Казахстане запускают масштабную реформу высшего образования с акцентом на рынок труда и развитие искусственного интеллекта, включая запуск новых программ и пересмотр действующих. Корреспондент Orda.kz разобралась, зачем потребовались эти изменения, повлияют ли они на систему вузов и подготовку кадров, и спросила у эксперта, какие риски и ограничения могут снизить эффект реформы.

Оценить реформу Orda.kz попросила эксперта в сфере высшего образования Дидара Марданова. Он много лет работает в университетской системе и занимается вопросами образовательной политики, академической свободы и трансформации вузов. В разговоре с редакцией Марданов поддержал часть инициатив государства, но указал и на системные ограничения, из-за которых реформа может не дать ожидаемого эффекта.

Реформы в образовании — всегда про контекст

Казахстанская система образования уже не раз проходила через крупные изменения. И каждую такую реформу, как считает эксперт, внедряли под конкретный запрос времени.

В 2004 году в стране внедрили ЕНТ. Тогда власти пытались решить проблему коррупции при поступлении в вузы. Позже, в 2010 году, Казахстан закрепил в законодательстве принципы Болонской системы. Государство стремилось встроиться в международную образовательную среду и уйти от советской модели, ориентированной на плановую экономику и слабо связанной с западной наукой и университетами.

По словам Марданова, тогда это было наиболее простым и логичным решением. Однако сам процесс внедрения затянулся на годы и до сих пор завершился не полностью.

Эксперт напомнил, что ключевой принцип Болонской системы — академическая свобода студента. Речь идёт о возможности самостоятельно выбирать предметы, преподавателей и даже образовательную траекторию. Но в Казахстане эта модель полноценно заработала далеко не везде.

«Если в университете сохраняется жёсткое понятие «группы», это означает, что Болонская система внедрена не полностью, так как в её рамках такого понятия не существует», пояснил он.

По оценке Марданова, полноценно реализовать эту систему смогли лишь около 20—25 % вузов страны.

Теперь, к 2026 году, появился уже новый контекст. Мир быстро меняется под влиянием искусственного интеллекта и цифровых технологий, а привычное информационное пространство перестраивается буквально на глазах. Государство решило реагировать и на эти изменения.

«Появился шанс не догонять, а сделать скачок, сформировать новую образовательную систему с учётом современных реалий и тем самым ускорить развитие казахстанского образования», считает Дидар Марданов.

Зачем понадобилась новая реформа

О новой реформе власти объявили в начале апреля 2026 года. Она включает сокращение образовательных программ, усиление практической подготовки и запуск новых направлений обучения. Главная цель — приблизить систему образования к реальным запросам экономики.

Причину изменений власти объясняют ситуацией на рынке труда. По данным портала «Электронная биржа труда», работодатели разместили около 58,8 тысячи вакансий. Более половины из них пришлись на рабочие специальности. Особенно остро дефицит кадров ощущается в строительстве, логистике, энергетике, промышленности и сельском хозяйстве.

Однако сама ситуация выглядит сложнее, чем просто нехватка работников. Статистика показывает, что спрос распределяется крайне неравномерно. Так, в первом квартале 2026 года доля вакансий в сфере продаж составила 12,7 %, в маркетинге — 8,5 %, а на рабочий персонал пришлось лишь 6,4 %. При этом медианные зарплаты в ряде сфер остаются сравнительно низкими.

Сейчас государство уже выстраивает систему подготовки кадров под потребности рынка. Министерство труда формирует прогнозы, а Министерство науки распределяет гранты, исходя из этих данных. Образовательные программы регулярно обновляют, объединяют или вовсе закрывают.

Новые программы и приоритеты

Одной из самых заметных частей реформы стал запуск 21 новой образовательной программы. Среди новых направлений:

• AI and Data
• биоинжиниринг
• Smart Agriculture
• EdTech

Параллельно власти определили и приоритетные отрасли. В список вошли зелёная энергетика, робототехника, логистика, кибербезопасность и цифровая медицина. Многие из этих направлений объединяют сразу несколько дисциплин.

Одновременно государство планирует закрыть более 700 образовательных программ. Власти объясняют это необходимостью сократить дублирование и фрагментацию. Однако окончательный список направлений пока ещё формируют.

Основой реформы стали данные работодателей. А при подготовке власти опирались на мониторинг НПП «Атамекен», результаты опросов и проект «Мамандығым – болашағым», который прогнозирует потребности рынка труда на ближайшие 5—10 лет.

В результате, в Казахстане уже обновили более 1700 образовательных программ. Вузы начали активно внедрять курсы по искусственному интеллекту. Сейчас существуют десятки таких дисциплин, а элементы AI постепенно добавляют практически во все направления подготовки.

Почему этого может быть недостаточно?

Несмотря на масштаб изменений, Марданов считает, что вся модель упирается в более глубокие ограничения. По его словам, вокруг образования и рынка труда в Казахстане давно сформировались устойчивые мифы, которые напрямую влияют на решения государства.

Один из самых распространённых — идея о переизбытке юристов и экономистов.

«На практике в каждой компании нужны юристы, бухгалтеры и экономисты. Дефицит качественных специалистов в этих базовых профессиях сохраняется»,
  отметил Марданов.

Второй миф, по мнению эксперта, связан с убеждением, что государство способно напрямую управлять рынком труда.

На практике дефицит кадров часто обусловлен экономическими причинами. Работодатель может не предлагать конкурентную зарплату, и в результате сталкивается с нехваткой сотрудников. При этом он объясняет ситуацию отсутствием специалистов, хотя проблема может заключаться именно в уровне оплаты.

«Если в определённой сфере зарплаты значительно вырастут, люди массово пойдут туда. Это естественный процесс, и он регулируется рынком, а не административными решениями»,  пояснил он.

В качестве примера Марданов привёл ситуацию с педагогическими специальностями. После повышения зарплат интерес к профессии резко вырос. По мнению эксперта, рынок сам регулирует распределение кадров через уровень дохода, а не только через государственные ограничения или количество грантов.

Отдельно эксперт остановился на ещё одной популярной идее реформы — усилении практикоориентированности образования. По словам Марданова, сам подход выглядит слишком упрощённым.

«Ранее система готовила специалистов для работы руками и с прикладными навыками. Сегодня большая часть деятельности носит интеллектуальный характер», подчеркнул он.

Эксперт считает, что чрезмерный акцент на практике не способен автоматически повысить качество подготовки. Гораздо важнее развивать аналитическое мышление, когнитивные навыки и способность работать с информацией.

Ещё одной проблемой Марданов назвал саму структуру обучения в казахстанских вузах. Сейчас студенты изучают по 9—10 предметов за семестр. Для сравнения, во многих зарубежных университетах нагрузка обычно ограничивается 3—5 дисциплинами. При этом высокая нагрузка сохраняется и у преподавателей.

«Система становится перегруженной, а качество страдает»,  отметил эксперт.

Дополнительную сложность, по его словам, создаёт и масштаб самой системы. В Казахстане работают около 150 тысяч преподавателей, что серьёзно усложняет управление образованием и проведение быстрых изменений.

Что действительно может сработать

По мнению Марданова, главный вопрос реформы заключается не в количестве новых программ и не в сокращении старых направлений. Ключевой проблемой эксперт считает избыточное регулирование вузов.

«Для успешной реализации реформ необходимо снизить избыточное регулирование и предоставить университетам большую автономию. Можно дать 20 университетам академическую автономию и возможность самостоятельно выстраивать образовательный процесс. Это даст быстрый и заметный эффект».

По словам эксперта, подобная модель уже показывает результат. В качестве примера он привёл Назарбаев университет, который работает по отдельной системе, а также международный опыт, включая Китай.

В апреле 2026 года сенаторы также отметили эту проблему в своем запросе премьер-министру Олжасу Бектенову. Они также считают, что университетам не хватает реальной свободы, несмотря на реформы последних лет. И указали на жёсткое регулирование, зависимость системы от государства и продолжающийся отток студентов за рубеж. 

Отвечая на запрос депутатов, Бектенов напомнил, что с 2018 года вузы уже получили академическую и управленческую самостоятельность, включая право разрабатывать собственные программы и определять систему оплаты труда. При этом он признал, что зависимость университетов от госбюджета всё ещё остаётся высокой. В связи с этим в Министерстве науки планируют в 2026 году внедрить национальный рейтинг университетов, а вузам с лучшими показателями пообещали расширить академическую самостоятельность.

«Эта работа проводится в рамках развития системы высшего образования по международным стандартам качества и направлена на сокращение избыточного регулирования вузов и повышение эффективности управления. При этом учитывается опыт Назарбаев Университета и ведущих зарубежных вузов», написал в ответе премьер-министр.

Позволят ли системе измениться?

Новая реформа высшего образования в Казахстане опирается на данные рынка труда, учитывает развитие искусственного интеллекта и пытается сократить разрыв между университетами и реальной экономикой.

При этом дискуссия вокруг реформы уже вышла на государственный уровень. Депутаты сената обозначили, что университетам всё ещё не хватает реальной автономии, а сами вузы остаются зависимыми от госфинансирования. В правительстве с этой проблемой частично соглашаются: власти признают необходимость дальнейшего расширения свободы университетов и уже готовят новые механизмы, включая национальный рейтинг вузов и постепенное расширение академической самостоятельности для ведущих университетов.

В итоге эксперт пришёл к выводу, что сама по себе смена образовательных программ не гарантирует реальных изменений в системе. По его мнению, без расширения автономии вузов, упрощения регулирования и снижения избыточного контроля даже масштабная реформа рискует остаться формальной и не дать ожидаемого эффекта.

Таким образом, главный вопрос реформы — не новые специальности, а готовность государства действительно дать университетам больше свободы.

Читайте также:

• В Казахстане пересмотрят подходы к сдаче Единого национального тестирования
• Школы без денег, дети без мест: к чему ведут сбои в подушевом финансировании в Казахстане
• Основное ЕНТ началось 10 мая в Казахстане: что важно знать