Спектакль «Пробуждение»: как Гильгамеша из пластика лепили

На открытии своего шестого сезона «Тотальный театр» замахнулся не просто на классику, а на одно из древнейших произведений в истории. В основу спектакля «Пробуждение» Антон Зайцев поместил «Эпос о Гильгамеше». Получилось почти первобытно и очень современно.

Переосмысливать настолько фундаментальные произведения можно по-разному. Вариантов рождается много, но груда пластмассовых манекенов и строительная плёнка в этот перечень войдут едва ли. Однако, как ни странно, такой ход работает. Жанр «Пробуждения» театр определяет, как «драматический балет», и тут выстреливает другой парадокс: одного из родоначальников художественной литературы воплотили на сцене почти без слов. Только в самом конце, после кульминации, когда главный герой замрёт на полу, раздастся запись с философским текстом, который не так уж и нужен. Потому что весь смысл удаётся передать без речи.

Фото Марии Гордеевой

Арстан Туйжанов – собственно, Гильгамеш – только пару раз за спектакль оглушительно кричит, всё остальное – ловкость рук, ног и прочих частей тела. С первых секунд, когда актёр словно бабочка из кокона выбирается из прозрачной плёнки, в которой только что лежал под реквизитом на сцене, прослеживается изумительная пластическая работа. На ней держится весь спектакль. Герой – словно зверь в прозрачной клетке, стоящей посреди зала. Он и ведёт себя поначалу довольно дико: мечется, пытается собрать из валяющихся частей манекенов какое-то подобие полноценного человека. Получается не сразу – сначала рождаются какие-то многорукие и двухголовые уродцы.

Фото Марии Гордеевой

Так происходит до тех пор, пока не появляется второй персонаж – Энкиду в исполнении Элистина Михайлова. Герои сразу начинают бороться, и в этом скрыта метафора: что вот живёт человек, создаёт своих монстров с несколькими корпусами и лишней парой рук, и чувствует себя богом. Но стоит появиться другому – с иной точкой зрения и иными реакциями – и начинается война.

Вскоре герои понимают, что перебить друг друга – не лучший вариант, и становятся друзьями. Правда, ненадолго: Энкиду погибает, и драматический балет превращается в триллер. «Кровь» появляется будто из ниоткуда (на героях, кроме шорт телесного цвета ничего нет, спрятать краску некуда), и оттого выглядит ещё более зловещей. Особенно – растекаясь по прозрачной пленке, которой устлано всё вокруг. Окровавленные герои снова сходятся – уже в агонической пляске. Жутко, но при этом и жутко эстетично.

Фото Марии Гордеевой

Взяв шумеро-аккадский материал, который даже при словесном пересказе местами не очень понятен, «Тотальный театр» рискнул. А превратив его в пластическую постановку – вдвойне. Тем удивительнее спектакль, который получился на выходе, сломав сценические шаблоны. Антон Зайцев вновь доказал, что куклы и манекены – это его стихия, и ввернуть он их может куда угодно. Хотя гора пластика и двое полуобнажённых мужчин, это совсем не то, что ожидаешь увидеть на спектакле с аннотацией-описанием «Что значит быть человеком и как пережить боль потери?»