Иностранцы законно используют казахстанских женщин? Истории суррогатных матерей

В Казахстане суррогатное материнство — законная услуга. Но на практике это всё чаще превращается в серую зону, где женщины остаются без денег, дети — без родителей, а государство — с чужими проблемами. Страна постепенно становится удобной площадкой для трансграничных схем: здесь дешевле, мягче правила и проще договориться «в обход». Как пробелы в законе стали удобной лазейкой — разбиралась Orda.kz.

Дешевле, чем в Европе — и почти без контроля

Казахстан давно стал привлекательным для «репродуктивного туризма». Причина простая — у нас дешевле. Полная программа суррогатного материнства обходится примерно в 10–15 миллионов тенге — это 20–35 тысяч долларов. Для сравнения: в Европе цены доходят до 60–80 тысяч.

Женщине, которая вынашивает ребёнка, обещают от трёх до восьми миллионов тенге. Плюс ежемесячные выплаты — около 200 тысяч. Но это на бумаге. На деле рынок работает через объявления в соцсетях, чаты и посредников. Агентства, рекрутеры, «кураторы» — все они есть, но проблема в том, что их деятельность слабо контролируется государством: нет прозрачных правил, единого реестра и жёсткой ответственности за их действия.

«Я просто хотела квартиру»

Почти у каждой такой истории одно и то же начало — нехватка денег или полное их отсутствие. Кто-то тянет ипотеку, кто-то остаётся один с маленькими детьми, у кого-то нет работы и долгов больше, чем шансов выбраться.

 Альбина — одна из них. Двое детей, новый город, съёмная квартира. Предложения стать суррогатной матерью она сначала игнорировала, но когда встал вопрос, что придётся отдать детей на время в кризисный центр, она решилась.

Ей обещали простую схему: перелёт, жильё, процедуры — и деньги. В реальности всё оказалось иначе: фейковые билеты, грязная квартира с другими женщинами, рваный матрас на полу и мыши ночью. Денег не было даже на еду для ребёнка. Альбине пришлось взять с собой дочку, так как она была ещё маленькая и не могла без мамы.

Когда она стала высказывать претензии, ей ответили:

 «Все так живут».

Дальше — давление, гормональные препараты без объяснений и в нереальном количестве, и постоянный контроль. Попытка уехать закончилась скандалом в аэропорту. Она буквально вырвалась из рук куратора — и то только по тому, что успела зарегистрироваться на рейс.

Казалось, это конец. Но через время Альбина вернулась в эту же систему и опять из-за полного отсутствия денег.

Третья попытка закончилась беременностью — без договора. Роды были тяжёлыми, ребёнок оказался в реанимации. Те, кто должен был его забрать, не приехали.

Она осталась рядом с ним. Кормила, сидела ночами. А потом просто забрала его к себе — не по договору, а по-человечески.

«Ребёнка не забрали, денег не дали»

История Кристины Гаврилюк из Алматы развивалась по похожему сценарию, но уже в рамках формально законной процедуры.

27-летняя женщина, мать шестилетней дочери, дважды была суррогатной мамой без проблем. В третий раз подписала договор с парой из Китая. Обещали 7,5 миллиона тенге. Беременность протекала нормально, но на седьмом месяце начались преждевременные роды. Ребёнка спасли, он был совершенно здоров. Однако заказчики затребовали анализы, подтверждающие это, а затем и ДНК-тест. Родство подтвердилось. После этого китайская пара пропала.

«Они сказали, чтобы ребёнка забрали, и перестали выходить на связь», говорит Кристина. 

Деньги ей так и не заплатили. Ребёнок оказался в Доме малютки. Полиция отказала в возбуждении дела: формально это гражданский спор. Теперь женщина судится и пытается получить обещанное.

Как это работает

Истории наших двух героинь разные, но механизм один. Иностранцы находят женщин в Казахстане — через соцсети, объявления, знакомых. Обещают деньги, сопровождение и безопасность. Часть процедур проводят за границей, чтобы обойти ограничения. Договоры либо фиктивные, либо отсутствуют вовсе. Женщина не всегда понимает, кто заказчик и какие у неё права.

Если что-то идёт не так, платят не все, а чаще не платят вовсе. В отдельных случаях отказываются от детей. Или пытаются переправить их без оформления документов. Попытки вывоза новорождённых уже фиксировали и пресекали в аэропорту Алматы. И, по словам силовиков, это далеко не единичные эпизоды.

Главная проблема в том, что законодательство не успевает за реальностью. Оно регулирует внутренние отношения, но плохо работает, когда в схеме появляются иностранцы и посредники. В результате возникает правовой вакуум: формально — договор, фактически — сложная трансграничная схема, где ключевые решения принимаются вне Казахстана. Это создаёт условия для теневого рынка, где трудно доказать нарушения, а защитить женщину или ребёнка ещё труднее.

Поэтому депутаты и правозащитники предлагают ужесточить правила. Речь идёт о том, чтобы ограничить участие иностранных заказчиков или ввести для них строгий контроль: создать единый реестр всех программ суррогатного материнства, допускать к работе только лицензированные организации и исключить серых посредников. Также предлагают ужесточить требования к договорам, обязать раскрывать всю информацию о заказчиках и условиях передачи ребёнка, а сам процесс передачи контролировать с участием государства. Отдельно обсуждается ответственность за вербовку, обман и организацию подобных схем.

Пока всё по-старому

Суррогатное материнство не исчезнет — это медицинская технология, которая даёт бездетным парам шанс на ребёнка. Но без чётких правил рынок превращается в рулетку. Женщины идут на риск не от хорошей жизни. Дети становятся частью сделки, а государство в итоге разбирается с последствиями. И главный вопрос остаётся открытым: сколько ещё историй, как у Альбины и Кристины, появится, пока правила не станут жёстче?

Читайте также:

• Сколько стоит ЭКО в Казахстане и как можно получить процедуру бесплатно
• В США начали запрещать ЭКО. Как с этим обстоят дела в Казахстане?