Спектакль «Жестяной барабан»: фашизм и лопнувшие перепонки

Театр «ARTиШОК» будто решил реабилитироваться за свою слишком классическую «Чайку» и под конец сезона выдал по-настоящему провокационный «Жестяной барабан». Классика послевоенной немецкой литературы от Гюнтера Грасса уж точно повергла даже «самого артишоковского» зрителя в культурный шок.

Хотя, если прочитать оригинальный роман, спектакль не покажется таким сумасшедшим. Неподготовленная же публика не поймёт многих сюжетных отсылок, зато с головой окунётся в страшную во всех смыслах историю о фашизме.

«Жестяной барабан» – это новый виток «театра художника», который в «ARTиШОКе» успешно развивается под руководством художника Антона Болкунова. Многие спектакли в этом жанре давно стали хитами: «Сто лет одиночества», «Преступление и наказание», «Ворон». Характерная черта этих работ – почти весь текст в них заменён визуальными и музыкальными приёмами. «Жестяной барабан» сшит по похожему лекалу, но совсем от текста решили не отказываться. Он сопровождает каждую из двенадцати музыкальных новелл в качестве подписи на экране.

Фото Сергея Ходанова

К тому же поджанр спектакля определили, как «фронтовой театр Бебры». И уже тут нужно окунуться в роман и понять, что Бебра – это руководитель небольшого театра уродцев. Поэтому когда в начале и потом на протяжении всего спектакля Галина Пьянова периодически выходит на сцену с ремарками про непонятное искусство, нежелание лезть в политику и камерный театр, которые произносит изменённым мультяшным голосом, даже не сразу понимаешь: речь идёт о самом «ARTиШОКе» или это всё-таки выдержка из романа?

Хотя надо отдать должное, театр провёл полноценную кампанию по ознакомлению аудитории с материалом: проводил различные лекции, публиковал посты в социальных сетях, всячески побуждал зрителей прочитать роман. Вот ты смотришь на барабанщика Юрия Коротецкого, которому приделали ажурные крылья бабочки. Это так не вяжется с его образом и общей мрачной атмосферой спектакля. А потом вспоминаешь, что во время рождения главного героя, мальчика Оскара, мотыльки так настойчиво бились в стекло, что он стал барабанщиком. Подобными отсылками наполнена постановка.

Фото Сергея Ходанова

Пару слов о самом Оскаре. Хотя это центральный персонаж, на сцене его не так много. Фактически роль исполняет Айганым Рамазан, но в финале спектакля понимаешь, что все актёры с ним так или иначе соприкоснулись. Вот Салим Балгазин, и без того играющий сразу несколько второстепенных персонажей, как на заевшей плёнке много раз карикатурно падает в погреб под сценой. Вспоминаем роман: Оскар специально упал, чтобы перестать расти и так выразить протест семье.

Семья Оскара – вот, кто главный герой артишоковского спектакля. Анастасия Тарасова, Виктория Мухамеджанова, Юлия Татаринцева – как бы художественные намерения их ни уродовали, от актрис не оторвать глаз. Без бровей, с выбеленными лицами и уродскими масками на разных частях тела от колен до ягодиц –  они извиваются, кричат, гримасничают. Творится лютое бесчинство, но, чёрт возьми, так хорошо сделанное! Как будто театру не хватало этого спектакля, и для некоторых актёров он буквально глоток свежего воздуха.

Фото Сергея Ходанова

«Жестяной барабан» делает всё, чтобы вызвать у зрителя паническую атаку: адски громыхающая музыка, неприятные мрачные костюмы, крик, звон, экстремальный вокал. Мы ведь помним, что у Оскара была странная способность голосом разбивать и резать стёкла? Актёры не щадят ни уши зрителей, ни свои голосовые связки, используя техники от пиг-сквила до гроулинга (да, театр занимается и таким образованием аудитории). Спектакль очень давит на психику, в нём хватает сцен, вызывающих отвращение: чёрная кухарка, водящая смычком по спине белого сморщенного младенца; или огромная голова лошади, из которой вылезают шнуры-угри. С другой стороны, а как ещё говорить про фашизм? Разве есть какие-то другие художественные приёмы?

Фото Сергея Ходанова

Пожалуй, на данный момент «Жестяной барабан» – самая провокационная работа театра, даже если вы зритель «ARTиШОКа» со стажем. И если, например, «Қонаев» провоцировал темой, то здесь всё работает в совокупности: это и исходный материал, и его визуальная и аудиальная трактовки. И, конечно, очень важно понимать контекст, ведь действие происходит с конца XIX века по тридцатые годы XX века, в тогда ещё вольном и лучшем на земле городе Данциге, который сегодня мы знаем, как Гданьск. Поэтому одна из финальных сцен спектакля, оформленная в красном цвете под почти маршевый бой барабанов, вызывает мурашки даже не своей подачей, а осознанием того, что будет в следующей сцене – и чего нам не покажут. Хотя дощечка для нарезки лука с Бетховеном и Гитлером на разных сторонах, которая появляется рядом с фигурой Иисуса Христа, уже сама по себе манифест в сумасшедшем современном мире.