Спектакль «Тартюф»: сегодня мы испортим вам Мольера!

Сценические переделки классики – вещь непростая и довольно тонкая. Как правило, на знакомые названия на афише ходит консервативная публика, ожидающая академической трактовки, и потом страдает, наткнувшись на вольную интерпретацию. Кажется, что-то подобное случилось с «Тартюфом», собственное прочтение которого в Алматы представил ташкентский театр «Ильхом».

«Да пусть всю труппу вздёрнут на шпалерах – сегодня мы испортим вам Мольера!» – так задорно и самокритично начинается спектакль. В каком-то смысле труппа своё слово сдерживает: с первых минут становится ясно, что с классики срезали верхний слой и немного поджарили. 

Этакий «фильм о фильме», в котором переходы между фактической игрой и «техническими вставками» не всегда очевидны. И уже тут часть зрителей начинает «плыть».

Сама по себе задумка показать «Ильхом» изнутри отличная. Но то ли не хватает какого-то культурного контекста, чтобы понять глубину, то ли Мольер – слишком сложный сам по себе материал, чтобы нагромождать на него что-то. Нет в спектакле какой-то цепкости. Он похож на кардиограмму – вверх-вниз, вверх-вниз. Вот герои читают высокопарные стихи – и тут же начинается повседневная перебивка.

С другой стороны, театру удаётся сыронизировать: целая мизансцена посвящена претензиям, которые коллектив «Ильхома» получает за творчество – мол, своим вольнодумством бросает тень на культурное наследие Узбекистана в принципе; а ещё – матерятся и выпускают на сцену голых женщин.

В таком полукомичном духе проходит первая часть спектакля. После антракта полный изначально зал поредел процентов на десять, но те, кто не дождался продолжения, пропустили самое интересное. Начался театр-театр: на сцену вышел Тартюф. По ощущениям, у «Ильхома» все французы смешались воедино, и больше Тартюф оказался похож на Квазимодо – горбатый, кривоногий, отвратительно хрипящий. Игра Владимира Юдина – почти методичка по сценическому надрыву, от которого по телу пробегает дрожь. Но в канве спектакля она тоже выглядит странно. Снова ирония, снова глумление над академическим театром, стреляющие чеховские ружья и летающие со свистом шпаги.

Но главную мысль пьесы спектакль держит, то и дело возвращаясь к ней в сценическом диалоге. Ложь, лицемерие, подобострастие, да те же самые маски не чужды человечеству до сих пор – что в театре, что за его пределами. И актёры это передают великолепно: персонажи выпуклые, трагикомичные; особенно в исполнении Юлии Плакиды и Клавдии Безматерных – двух supergirls, которых представили в самом начале одноимённым хитом Reamonn, таким же внезапным, как всё остальное.

В спектакле много и других «ильхомовских» приёмчиков со светом, звуком, культурными отсылками и высоким стёбом. Но «Тартюф» без декораций, со скачками сюжета и без конца бегающей по сцене служанкой, которая вдруг стала главным героем спектакля, похож на корпешку, сшитую из тканей разной фактуры. Как бы там ни было, нужно отдать «Ильхому» должное: чтобы высмеять комедию, над которой смеются уже четыреста лет, нужно иметь большую смелость и мастерство.