«Скоро кончится лето»: крушение мифического рая

Сегодня на кинофестивале «Евразия» в рамках национального конкурса покажут картину Яны Скопиной «Скоро кончится лето». Кроме того, фильм сейчас находится в отечественном прокате, так что, посмотреть его может любой желающий, а ранее он открывал фестиваль «Бастау».

Герой фильма – алматинский паренёк Баха (в главной роли дебютант Алихан Абдильдин), заканчивающий школу. Это история его поcледнего лета перед взрослой жизнью, лета 1990 года в тогда ещё советском Казахстане. Впереди – 1991-й, год больших перемен.

«Скоро кончится лето» – казахстано-российская копродукция, полнометражный дебют режиссёра Яны Скопиной, урождённой казахстанки, ныне проживающей в России.

Скопина – выпускница мастерской Сергея Соловьёва. Это сразу проводит параллели между её фильмом и творчеством ушедшего из жизни ровно год назад маэстро, а также «Казахской новой волной», «выросшей» из той же мастерской.

Связи ощущаются в каждой минуте фильма, совершенно его не портя. Пронизанная светлой грустью ностальгия, замешанная с лиризмом и витальностью юности, узнаваемо напоминает атмосферу сразу нескольких фильмов Соловьёва – тут вам и «100 дней после детства», и «Асса», и, конечно, больше всего сюжетно похожий «Нежный возраст».

Баха повсюду носит с собой кассетный диктофон, на который записывает милые смешные стихи, дома у него самодельный алтарь из портретов Дэвида Боуи и Джимми Хендрикса. Он влюблён в первую красавицу двора Берту, промышляет продажей записей с концерта Виктора Цоя, мелким воровством, а также пытается воздействовать на людей телепатией. В памяти сразу возникают и Бананан из «Ассы» с его «коммуникационной трубой» и фотографией в серьге, и Моро из «Иглы», и герой «Места на серой треуголке» Ермека Шинарбаева.

В структурном плане «Скоро кончится лето» – импрессионистский фильм, построенный больше на эмоциональных зарисовках, ложащихся яркими всполохами и пятнами впечатлений на душу зрителя. Здесь отсутствует чёткий сюжет как таковой, и это опять же не портит фильм.

Мы видим ежедневную жизнь парней и девушек из обычных советских семей, с их мастерски воссозданным бытом – советские телевизоры, мебель, ковры на стенах, подъезды, дворы, киоски… Герои вместе смотрят кино на VHS, влюбляются, выпивают и покуривают, соперничают в любви, дерутся.

Цой отсутствует в фильме, как персонаж, но тем не менее присутствует в каждом моменте – через образы Бахи и его друзей, фанатеющих и пытающихся внешне быть на него похожими, через музыку и изображения. Присутствует, как тотем «племени младого», как добрый дух времени.

Отсюда часто возникают и реминисценции, конечно, к той же «Игле», а некоторые сцены и вовсе приятно, но не назойливо узнаваемы – например, когда Баха звонит Берте из уличного автомата, это сразу вызывает в памяти сцену звонка Моро Дине.

Фильм начинается с отрывка алматинского концерта Цоя 1989 года и заканчивается его же песней, давшей название ленте. В кадре постоянно звучит музыка: разумеется, в первую очередь, «Кино», а ещё «А’Студио», Женя Белоусов – саундтрек эпохи.

Почти документальна операторская работа Дарьи Балановской. Её вечно движущаяся, живая и нервная камера наложена на выверенную до оттенка цветовую палитру фильма от художницы Татьяны Азаровой – голубое, красное, синее, охра, и всё это освещено так, что прямо чувствуешь жёлто-пурпурные лучи солнца на своём лице. Визуальная часть фильма отлично работает на общий импрессионизм и предельно эмоциональную природу фильма.

Хороши актёрские работы – хотя главный пул ребят и был набран из непрофессионалов: парни, в основном, – музыканты, девушки – модели. Но при этом все удивительно органичны и искренни в кадре.

Если и есть то, что вызывает сомнения, так это показ советского времени, как некого царства Шангри-Ла, земли обетованной. В этом, конечно, определённая условность. Самой Яне в 1990 году было всего семь лет, и вряд ли события в фильме могут быть её реальными переживаниями. Ностальгия больше фантомная и унаследованная – видимо, от творчества того же Соловьёва и «новой волны», вкупе с общей эстетикой. А романтизация исходит, наверное, из восприятия той эпохи, как символического потерянного рая, навсегда ушедшего острова невинности, имя которому – юность. Что бы ни происходило в мире, сама эта дымка юности охраняет душу. И тот же Цой здесь выступает, как фигура заведомо мифическая, своеобразный ангел-хранитель памяти о том времени.

В итоге, поскольку Скопина не навязывает свою картину мира, и её фильм лишён менторских интонаций, то идеализация эпохи не вызывает сопротивления. В каком-то смысле можно воспринять «Скоро кончится лето», как антипод «Груза 200» Алексея Балабанова. Почти одно и то же время, оба фильма пронизаны ощущением грядущего падения империи, момента, когда «распалась связь времён». Только у Балабанова вышел ад, а у Скопиной – рай, пусть и потерянный.