Не тот самый Мюнхгаузен: «Лермонтовка» открыла сезон премьерой

Роман Жуков, год назад занявший пост завлита Национального академического Русского Театра Драмы им. Лермонтова, представил свою первую режиссёрскую работу. На большой сцене вышел спектакль «Тот самый Мюнхгаузен» по пьесе Григория Горина «Самый правдивый». Постановка открыла 89-й сезон, и получилась она типично «лермонтовской». Несмотря на то, что работал над «Мюнхгаузеном» режиссёр-дебютант.

Жуков, ярчайший актёр театра имени Лермонтова своего поколения, последние пару лет почти перестал выходить на сцену – из-за травмы голосовых связок. И это тот случай, когда «не было бы счастья»… Став помощником худрука театра Дмитрия Скирты и выступив в постановочном тандеме с Ермеком Турсуновым на спектакле «Жили-были», Роман планомерно начал идти к тому, чтобы стать самым молодым местным режиссёром, допущенным в «храм» русской драмы. Моложе была только москвичка Гульназ Балпеисова, поставившая «Горе от ума».

О чём?

Пьесу Горина больше всего знают по экранизации – комедии Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен». Даже если вдруг вы по каким-то причинам не видели фильм (что маловероятно, конечно), то всё равно и музыку из него, наверняка, знаете, и что-нибудь процитировать тоже можете. Моё любимое и вечно актуальное: «Сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить». Поэтому взять в работу настолько популярный материал – план запредельно амбициозный.

На всякий случай напомню сюжет. Барон Карл фон Мюнхгаузен называет себя человеком, который никогда не врёт. Однако его рассказам, как он встречался с Сократом, летал на Луну и тащил сам себя за волосы из болота, никто не верит. Барон хочет быть счастлив в любви и жениться на юной Марте, но для этого ему нужно получить развод у баронессы. А чтобы стать удобным для всех, герою придётся отказаться от того, чтобы быть самим собой.

Как это?

Если почитать интервью Дмитрия Скирты и Романа Жукова последнего времени, будет видно, что худрук театра выступает за традиционализм, а завлит – за эксперимент. И, казалось бы, «Тот самый Мюнхгаузен» должен был стать компромиссом между этими двумя позициями, но не стал.

Хотя в версии Жукова Мюнхгаузен другой, незнакомый и непривычный. Он тяжеловесный, усталый и мрачноватый – в принципе, как и всё его окружение. Здесь нет ни тени захаровской лёгкости, ироничности. Оттого и комедией спектакль назвать сложно.

Всё, что касается описания заглавного персонажа, верно для работы Виталия Багрянцева. В другом составе Мюнхгаузена играет более молодой Максим Лукоянов и, вероятно, наделяет героя другими полутонами. Зато у Багрянцева годами отлаженное и очень точное партнёрство с Анастасией Тёмкиной, чья баронесса Якобина в спектакле, холодная и красивая, – чистый демон. Такие герои у них и вышли: не то, чтобы отрицательные, но неприятные и несмешные.

Визуально спектакль тоже получился «нахмуренным»: в нём много синего света, который сменяется на интенсивный красный, а переход между актами вышел настоящим разломом и надрывом: трагедия победила.

Для кого?

А вот здесь совсем сложно. Потому что кассовые лидеры в театре имени Лермонтова, и это не секрет, – комедии. В крайнем случае – классические костюмные драмы.

«Тот самый Мюнхгаузен», с одной стороны, предельно похож на большинство спектаклей большой сцены театра: режиссёрской работой, актёрским существованием, стандартными декорациями, а с другой, у него неопределённый настрой.

Это спектакль с авторским взглядом по духу и очень традиционный по форме, так что сложно сказать, как его смотреть. Ни сторонников эксперимента, ни традиционалистов он, похоже, не удовлетворит.

Почему так вышло?

Академический театр, тем более, если речь идёт о большой сцене, – это определённый эгрегор, который забирает, затягивает и поглощает. И молодого режиссёра тоже. Вместе с тем, Роман Жуков – обладатель редкого чувства юмора, абсурдного, местами угрюмого, и, кажется, именно это он хотел вложить в своего Мюнхгаузена.

Но получилось, как в скульптуре, которая иллюстрирует одну из историй барона, когда он ехал на половине лошади. Морда лошади есть, а зада нет... Потому что зад показывать неприлично...

А может, этот конский зад и был бы самым интересным и честным.