«Хочется реформ». Письмо новому министру

В обновлённом в январе правительстве Казахстана пост министра культуры и спорта занял Даурен Абаев. Ранее он работал в администрации президента, а с 2016-го по 2020-й годы – руководил министерством информации. В нынешнее время перемен сложно предугадать, чего именно ждать от нового назначения, но всегда можно порассуждать – а чего хотелось бы? Во всяком случае, порассуждать субъективно. Расскажу, каких реформ в культурной политике страны жду лично я – представительница независимого театрального сектора.

С одной стороны, есть опасность сразу сорваться в недовольство. Абаев – международник и дипломат – особого отношения ни к культуре, ни к спорту не имеет. Тем не менее, оба его предшественника, музыканты по образованию, тоже регулярно подвергались критике за свою работу, и прямое отношение к творческому сообществу их не спасало.

С другой стороны, чиновник, имеющий опыт работы в министерстве информации, – возможно, тот, кто нужен в культурной отрасли. Потому что коммуникация – самая слабая сторона творческой среды, как ни крути.

Речь даже не о построении диалога между государственными и независимыми театрами (тоже важно, но об этом – ниже). Государственным театрам коммуницировать непросто и друг с другом, и этому есть формальные причины. Непосредственно министерству культуры и спорта в стране подчиняется всего несколько театров: часть алматинских и столичных. Большинство же – находится в ведении муниципалитетов: городов и областей. Это, разумеется, ведёт к расколу как в возможностях, так и в финансировании. Впрочем, даже театры, которыми заведует минкульт, не равны между собой – некоторые, как говорится, равнее.

Так вот, никакой информационной почвы для взаимодействия, на сегодняшний день, нет. На сайте министерства культуры и спорта невозможно найти ни списка всех театров страны, ни даже точного их количества. Театральной деятельности посвящено несколько абзацев в разделе «Культура», где указано, что в Казахстане 65 театров, из них государственных – 54.

При такой математике получим, что, по всей видимости, 11 театров считаются негосударственными, но я сама сходу только по Алматы назову, как минимум, вдвое больше независимых театральных команд. Единственной внятной театральной статистикой последних лет можно считать мониторинг, который раз в год представляет международное объединение театральных критиков, но и он в полной мере не охватывает независимый сектор.

Если допустить, что информационной политикой в этой сфере должен рулить, к примеру, Cоюз театральных деятелей, то тут дела обстоят ещё печальнее: у этого объединения нет ни сайта, ни внятных страниц в соцсетях. Хотя, согласно учредительным документам, СТД РК в этом году исполняется 30 лет.

Несколько лет назад якобы на смену СТД была собрана Ассоциация театров Казахстана, но её деятельность не стала более прозрачной. Какую деятельность ведут что союз, что ассоциация – узнать открыто невозможно.

И первое, чего мне хочется от культурной политики «нового Казахстана» – открытого доступа к информации. Статистической, о бюджетах, конкурсах, фестивалях. При этом, что самое главное, хочется равного доступа к этой информации как для государственных, так и для независимых театров. А также равного права участвовать программах минкульта. И наличия таких программ в принципе.

Хочется институциональности, регулярности культурных событий. Не придумывать новые фестивали каждый год, а поддерживать бренд.

Сегодня в Казахстане нет ни одного регулярного театрального фестиваля – международного или локального, инициированного минкультом и поддерживаемого на протяжении хотя бы нескольких лет. Нет открытости, публичности и популярности. Следовательно, нет и престижа. Нет стимула стремиться к участию и развиваться.

Дело даже не в конкуренции. С конкуренцией, особенно подковерной, у нас в культуре «всё в порядке», если так можно выразиться. Но важно не доказывать, кто в чём лучший, а делиться опытом и знаниями друг с другом, потому что у каждой театральной команды, будь она государственная или негосударственная, есть собственные сильные стороны. И эту силу стоит не аккумулировать до состояния взрыва, а передавать.

Для обмена существуют и другие форматы работы, к примеру, лабораторные. Таких инициатив у минкульта и вовсе никогда не было, они существуют в отдельных театрах и заслуживают внимания. А для привлечения внимания опять же инструментом могло бы стать правительство. Можно сколько угодно рассуждать о том, что это СМИ не интересуются темой культуры, но, вероятно, дело и в способе создания информационных поводов. Расскажите о культурных проектах увлекательно – настолько, чтобы этот повод «зашёл».

Театр перестал быть скучным. Просто это понимает пока не особенно широкий круг. К сожалению, не всегда понимают и чиновники.

И, наконец, то, о чём я говорю регулярно через медиа: важно заменить понятие «государственный заказ» на другое – «государственные гранты». То есть, не навязывать инициативу сверху, а поддерживать инициативы снизу.

Потому что, так уж у нас в стране получается, любой государственный заказ приводит либо к халатности, либо к коррупции. И, в итоге, мы получаем то десяток стыдных спектаклей по всей стране, посвящённых, к примеру, борьбе с экстремизмом, то истории по типу той, что несколько лет назад случилась в одном из региональных театров, когда директора уличили в коррупции при заказе своему родственнику написания пьесы о коррупции.

Одним словом, хочется реформ.

Избавиться от выученной беспомощности, невозможности не то что поступательно развиваться, а даже плыть по течению – потому что в стоячей воде течения быть не может. И есть надежда, что в новой должности министр Абаев не сошлётся на прославивший его мотив «А у меня всё работает».

Не работает, Даурен Аскербекович.