«Война, кажется, уже проиграна»: кому выгоден конфликт на Ближнем Востоке и при чём тут Казахстан

После недавних угроз Трампа о «гибели целой цивилизации» в сторону Ирана последовало объявление о двухнедельном перемирии. Однако вскоре силы израильской армии ударили по Ливану, тем самым подорвав договорённости между сторонами о прекращении огня и открытии Ормузского пролива. Что происходит и принесут ли переговоры что-то новое в конфликт, разбиралась Orda.kz.

С первых дней довольно быстро стало ясно, что блицкрига, как с Венесуэлой, не случится, а военные действия будут разворачиваться сразу в нескольких плоскостях. Многие СМИ и аналитики фиксировали, как война входит в затяжную фазу. Переговоры не давали результата, стороны не были готовы к компромиссу, а Ормузский пролив постепенно становился одной из главных точек кризиса. Становилось всё заметнее, что конфликт развивается не только как смена политического режима в Иране и контроль за нефтяным рынком, но и как внутриполитические игры у двух greatest allies — Израиля и США. 

Война нужна Нетаньяху, а перемирие Трампу?

Удары Израиля после перемирия и полусоблюдённые соглашения показали, что война не собирается заканчиваться, а просто готовится войти в новую фазу. И если Израиль всё ещё атакует прокси-группировки Ирана в Ливане и в целом не намерен останавливать боевые действия, то США начали действовать осторожнее. И если саму войну ещё можно описывать как конфликт, в котором Израиль был инициатором и главным бенефициаром, то перемирие, похоже, в большей степени нужно администрации Трампа.

Во-первых, если смотреть на политическую выгоду конфликта, то основным двигателем выступают именно Биньямин Нетаньяху и его правительство. Дело в том, что израильские лидеры заняты собственным политическим выживанием, где эскалация вокруг Ирана сместила с поля зрения палестинский конфликт. К тому же коррупционный скандал, судебные разбирательства и протесты граждан тоже досаждают израильскому премьеру. То есть для него это не только внешняя война за доминирование в регионе, но и борьба за политическое будущее внутри страны.

Во-вторых, сам конфликт и для самого Трампа стал внутриполитической проблемой. Война перешла в острую внутреннюю межпартийную борьбу за власть, в которой уже начали всё больше говорить о полномочиях президента и импичменте, праве вести военные действия и о цене этой кампании для республиканской администрации.

К тому же цели до сих пор так и не были внятно обозначены. Вашингтон в этой истории всё чаще выглядит как ковбой из анекдота, который сначала стреляет, а уже потом решает, во что именно целился. При этом всём Иран публично не отказался ни от ядерной программы, ни от поддержки своих союзников, а сама сделка остаётся размытой и нестабильной.  

Война закончится, а мировой кризис нет

Переговоры, изначально намеченные на 10 апреля в Исламабаде, теперь перенесены на субботу, 11 апреля. На них стороны должны будут обсудить условия двухнедельной остановки войны, однако всё ещё неясно, привнесут ли разговоры новые витки к её реальному завершению. И произойдёт ли встреча вообще.

Вероятнее всего, кризис от этой шестинедельной операции не закончится — её последствия переживут саму войну. Нарушенные логистические маршруты через Ормузский пролив, через который проходит 20 % мирового нефтяного экспорта, уже замедляют торговлю и поднимают в цене нефть, тем самым негативно сказываясь на экономике многих стран.

Интересное тут то, что конфликт в регионе создал прецедент блокировки Ормузского пролива. Ведь до сих пор угроза перекрытия была инструментом давления, но теперь все страны залива осознают риски и свою уязвимость. Если привычный маршрут через пролив всё также останется в центре конфликта, придётся искать альтернативы — а это дополнительные расходы, которые превысят прибыль. 

Для Вашингтона ситуация оборачивается неудобствами и экономическом плане. Дорогая нефть выгодна американским нефтяным компаниям, но бьёт по кошельку избирателей. Сланцевая нефть, на которую США сделали ставку как на инструмент энергетической независимости, обходится дороже в добыче и теряет конкурентоспособность при нестабильных ценах. Трампу нужно держать баланс между интересами отрасли и настроениями внутри страны, что, собственно, становится делать труднее.

А что могут державы среднего порядка?

Казахстан с начала конфликта занял осторожную позицию и приветствовал заявления о перемирии. Здесь сразу вспоминается мысль, которую Касым-Жомарт Токаев озвучивал и писал об этом статью ещё два года назад, рассуждая о роли средних держав.

«В то время как крупные державы поглощены соперничеством или просто не могут достичь компромисса, именно средние державы зачастую становятся посредниками в урегулировании споров, таким образом поддерживая фундаментальные основы глобального сотрудничества»,заявил президент в одном из своих выступлений. 

Пакистан же в этой истории выступил ключевым посредником между Вашингтоном и Тегераном. Через Исламабад стороны поддерживали контакт, согласовывали рамку временного перемирия и готовят предстоящие переговоры. Но пределы этой роли тоже очевидны, так как даже сейчас поступает информация о возможном срыве переговоров. 

Нынешнее «перемирие» отчасти подтверждает роль средних держав, но одновременно показывает и частичную неспособность их влиять на глобальные процессы. Такие страны, как Пакистан или Казахстан, могут быть каналом связи или временной площадкой для переговоров, однако право решать остаётся только у сильных и крупных государств.

Читайте также:

• США и Израиль нанесли удары по Ирану: чем это может грозить Казахстану
• Война на Ближнем Востоке затягивается: США и Иран отказываются от переговоров
• В Казахстане может быть как в Иране? Спасут ли нас сырьё и субсидии