Региональные акиматы и специальные службы проверяют строительные компании после массовых жалоб машинистов башенных кранов. Акции протеста прошли в нескольких городах – Алматы, Нур-Султане, Кокшетау, Актау, Актобе, Шымкенте и Туркестане.

15 марта журналист ORDA. Аделаида Ауеспекова встретилась с руководством компании. Представители намерены прокомментировать ситуацию только после результатов проверки. Рабочие рассказали, что их вынудило выйти на забастовку, и с какими последствиями они столкнулись после акции протеста.

— Это была не забастовка, а общее собрание, поправляет Нурия Кабдулдинова, с 17 лет работающая крановщицей.

В прошлом году в канун 8 марта акимат Нур-Султана снял о ней вдохновляющий ролик. На этом видео женщина с горящими глазами рассказывала, как любит свою работу и что благодаря ее труду на пустыре появляются высотные дома; голая степь с лужами и ямами превращается в комфортную среду для обитания астанчан. 

И вот спустя 35 лет трудовой деятельности, полных поощрений за достижения, ее уволили по статье. Это произошло вскоре после общего собрания машинистов-крановщиков строительных вышек и автокранов в парке «Жерұйық».

Видео с акиматом.

«Наш труд не ценится»

Собрание в парке «Жерұйық» – это масштабная, спланированная акция, куда пришли почти все машинисты башенных кранов, работающие в разных строительных компаниях. Всего рабочие собирались три раза. Первые сборы состоялись вечером 12 февраля. Они довели до общественности и работодателей требование о необходимости решить накопившиеся проблемы и создать достойные условия труда.

Крановщики жаловались на маленькую заработную плату, которую к тому же задерживают и урезают по разным причинам. К примеру, рабочие приходили на работу, но из-за того, что в тот день кран не поднимался из-за погодных условий, сотрудникам отказались платить зарплату, рассказывает Кабдулдинова.

— Нам сказали, что были актированные дни, которые не будут считаться рабочими. В нашей работе многое зависит от погодных условий. В Нур-Султане погода в день может десять раз поменяться: то ветер, то дождь, то морозы. Но человек уже пришел на объект. Значит, это не повод не платить ему зарплату. Он ведь не дома лежит, а находится на рабочем месте. Это неправомерно. Актированный день должен объявляться заранее, чтобы человек мог заниматься своими делами и не тратиться на такси, добираясь до работы.

Большинство рабочих живут в арендных квартирах либо выплачивают ипотеку за собственное жильё. Задержка заработной платы вынудила их влезть в долги. Более того, как оказалось, не у всех крановщиков есть обмундирование, не всех кормят на работе, не у всех есть трудовые договоры, не всем выплачивают отпускные и лечебные пособия.

— В большинстве компаний труд крановщиков не ценится, хотя без башенных кранов невозможно построить высотки. По договору мы должны получать 180 тысяч тенге. Это не такая большая сумма. Если оплатить ипотеку в 170 тысяч тенге, то остается 10 тысяч. Что можно на эти деньги купить?! Даже пакет продуктов домой не закупишь. Не говоря уже о крупных покупках или поездках, заметила Нурия Кабдулдинова.

«Люди, которые доказывают свои права, не всем нравятся. Их считают зачинщиками».

Машинисты должны работать 40 часов в неделю, сменный график 2/2 или 15/15. Вместе со сверхурочными работами они зарабатывали в месяц около 210 тысяч тенге. Помимо этого, рабочие имеют подработки. Кто-то нашел такую же работу в другой фирме, а кто-то «таксует». Это выручало, когда работодатель задерживал зарплату.

Нурия Кабдулдинова рассказывает, что ситуация осложнилась, когда фирма урезала выплаты в январе. Кто-то вместо положенных 180 тысяч получил 120, кто-то – 130 тысяч тенге. Возмущенные сотрудники собрались на строительном объекте, чтобы выяснить, почему все получили разную сумму, хотя работали одинаково. Им объяснили, что произошел технический сбой и зарплату доплатят. Завязался спор, вспоминает она.

— Я выступала активно и задавала вопросы, которые были неудобны руководству. Тогда начальник сказал: «Я знаю, что вы ходили на собрание». Да, ходила. И это мое право, ведь я ходила не во время работы, оставив кран, а после неё. 

Вскоре после этого случая женщину и уволили за отсутствие на рабочем месте более трех часов. Тут справедливости ради нужно сказать, что Нурия Кабдулдинова действительно не была на рабочем месте. Но тому есть причина, объясняет женщина: на фирме был сменный график работы, и сменщики договаривались между собой, кто и когда выйдет, а затем расписывались друг за друга в журнале.  

— Руководство знало об этом. У них не было никаких претензий. Вопросы возникли, когда понадобилась причина для увольнения. Такие люди, которые много говорят и доказывают свои права, не всем нравятся. Они считают их зачинщиками. Меня убрали как неугодную. Более того, даже не предупредили об увольнении, сделали это, когда я отдыхала, говорит крановщица.

– Никаких звонков не было, хотя говорят, что был обзвон. 18 февраля уволили, уведомление через почту получила только 21 февраля.  Я считала, что числюсь на работе. Оказывается три дня, как уволена. И я это узнаю не от работодателя, а от курьера.  

Рабочий взобрался на кран в знак протеста

Еще один активный участник рабочих собраний, многодетный отец Айдар Менлибеков работал в той же компании, что и Нурия Кабдулдинова. Мужчина рассказывает, что с октября начали задерживать зарплату, перестали перечислять деньги в ЕНПФ, оплачивать медицинскую страховку.

— С моей многодетной семьей, в которой двое взрослых и четверо детей, даже 500 тысяч не хватит, потому что у нас есть ипотека и кредиты. Старшая дочь ходит на дополнительные курсы, так как из-за пандемии учебный процесс идет не в полном объеме, а ей в следующем году поступать в университет. Как я могу помочь ей с высшим образованием на зарплату в 180 тысяч тенге? 

Вопрос о повышении зарплаты возник еще в ноябре 2019 года. Рабочие написали письмо на имя генерального директора. Тогда руководство просило сотрудников подождать: у компании финансовые проблемы. Затем нагрянула пандемия, и рабочие не стали давить на начальство. А когда все вроде бы улеглось, опять стали требовать повышения оклада.  

— После того, как они отказались поднимать зарплату, мы посчитали, что оставаться больше нецелесообразно. Если не ошибаюсь, то 11 человек решили уволиться. Я написал заявление об уходе на имя генерального директора не по собственному желанию, а по инициативе работника, так как работодатель не исполнял свои обязательства по трудовому договору.  Сначала они вроде как согласились на такую формулировку, но затем дали акт будто бы я «по собственному» написал, рассказывает Менлибеков.

Стоит пояснить, почему формулировка увольнения столь важна. По трудовому законодательству работодатель, нарушивший условия трудового договора, при расторжении договора по инициативе работника должен выплатить компенсацию.

Менлибеков взобрался на кран и провел на высоте примерно 18-этажного здания около четырех часов. Он отказывался спускаться до тех пор, пока акт об увольнении не будет исправлен. Приехали полицейские и инспекторы по охране труда. У крановщика приняли заявление и обещали разобраться.

На следующий день, когда рабочий пришел на работу, охранники не пустили его на объект «по приказу отдела кадров».

Уволенные крановщики намерены добиваться справедливости. Менлибеков обратился в акимат с уведомлением, что хочет провести одиночный пикет. Его попросили подождать, пока закончится проверка.

Что говорят другие?

Мы пытались связаться с бывшими коллегами уволенных крановщиков. Но они отказались от комментариев, объясняя это тем, что им «подняли зарплату, а если напишите, то могут уволить».

Безуспешными оказались и попытки связаться с пресс-службой или другими представителями предприятия, где трудились Нурия Кабдулдинова и Айдар Менлибеков. Мы решили не указывать в материале название фирмы и фамилии руководителей: подождем результаты проверки.

От редакции. После того, как видеообращение крановщиков распространилось в Сети, большинство работодателей пошли на уступки и повысили заработную плату рабочим. В министерство труда и социальной защиты направлен журналистский запрос, в котором мы попросили объяснить причины увольнения рабочих. 

Поделиться: