Спектакль Zuleikha: открывает глаза и снимает саукеле

Писательница Гузель Яхина несколько лет живёт в Алматы, и даже удивительно, что прежде по самому известному её произведению не было громкой театральной премьеры. Режиссёр Алибек Омирбекулы решил это упущение исправить – в свойственной ему своеобразной манере.

Спектакль Zuleikha получился во всех смыслах неоднородным. Первая часть книги – семейная жизнь Зулейхи до убийства мужа – растянута на час с лишним. И ровно столько же уделено остальным событиям – а это три четверти романа. 

А потом происходящее словно ставят на скорость 0,75 – и начинается нечто странное. Герои ходят друг за другом по сцене, долго разговаривают, уходят, потом снова возвращаются. Несколько раз в их движ неожиданно вклинивается уже взрослый сын Зулейхи в исполнении восходящей звезды отечественного кинематографа Рауана Ахмедова.

Фото Замиры Казакбайкызы

Первая, по-настоящему, динамичная сцена в спектакле случается только через час: Муртаза сечёт завернутую в ковер Зулейху плетью. После этого сюжет начинает раскручиваться, хотя то и дело натыкается на длинные диалоги.

Причём многие моменты катарсиса, которые были в книге, в спектакль не вошли. Буквально несколько секунд герои пробираются по сугробам в Сибири, и уже в следующей сцене Зулейха выходит с младенцем на руках.

Фото Замиры Казакбайкызы

То же касается и персонажей: Игнатов – вообще-то, центральный мужской герой – лишь периодически появляется на сцене, и вся его история остаётся «за кадром». Как и их запретные чувства с Зулейхой: трогательная сцена бессловесного признания и танца в конце выглядит так, будто её вырезали из другого спектакля и вклеили сюда – чтобы не было совсем уж трагично.

Фото Замиры Казакбайкызы

Несмотря на странности, сильных мест у спектакля хватает. 

Но Игнатов тоже воплощён Сатыбалды! Причём момент перевоплощения показан: сначала на экранах высвечивается надпись «Актёр переодевается», а потом зритель вместо антракта видит метаморфозу артиста.

Об экранах надо сказать отдельно, потому что они вместе с машинами для искусственного снега создают всю атмосферу. Три большие панели не сцене, где транслируются видеометафоры. Зулейха выходит замуж – бьющаяся о пол рыба. Первая брачная ночь – растекающийся сок граната. Впрочем, смысл некоторых метафор мне разгадать так и не удалось. Как и то, почему казанская крестьянка Зулейха первый раз появляется на сцене в роскошном красном камзоле, саукеле и увешанная с ног до головы серебром.

Фото Замиры Казакбайкызы

Другая загадка – почему выбор сцены для постановки пал на Almaty Theatre. Дух спектакля слишком контрастирует с помпезным залом. Сложилось ощущение, что постоянная публика Almaty Theatre к увиденному оказалась не совсем готова – ведь ей вряд ли доводилось видеть здесь постановки, где сценография завязана на… ковре – в него и тело можно завернуть, и использовать в качестве ширмы для героев, когда тем надо уединиться.

Фото Замиры Казакбайкызы

Проблема и в том, что Zuleikha невольно сравниваешь с предыдущими работами Алибека Омирбекулы – «Құйын» или «Шесть персонажей в поисках автора». Новый спектакль проигрывает по ряду параметров. Он не хуже, просто здесь меньше сценографии, меньше новаторских решений. Нет и головоломки «Что хотел сказать автор», когда в каждой детали есть второе дно. И если у Гузель Яхиной Зулейха была маленьким человеком, женщиной без голоса и прав в водовороте исторических потрясений, которая и медведя может застрелить, и ребёнка родить в ссылке, то у Алибека Омирбекулы история страны и тема женской силы показаны слишком широкими мазками.