Цифровые кочевники с бумажными справками: как Казахстан встречает иностранных специалистов

Последнее время миграционная политика в Казахстане стремительно меняется. Власти зовут айтишников и цифровых кочевников, но на практике люди сталкиваются с хаосом и постоянными изменениями правил. Почему переезд в Казахстан для специалистов превращается в бюрократический квест — в материале Orda.kz. 

Мы поговорили с двумя иностранцами, которые прошли путь миграции по-разному, но оба столкнулись с трудностями, о которых нередко умалчивают. А если и начинают говорить, то сталкиваются с хейтом. Именно поэтому все имена наших героев изменены по их просьбе. 

Релоканты сбрасывают кожу

Василиса работает в одном из известных IT-стартапов. В Казахстан она переехала в 2022 году. Её компания релоцировала работников, выплатила подъёмные и небольшой бонус на аренду. С легализацией ей повезло, так как гражданам её страны не так сложно трудоустроиться в Казахстане. Но даже в такой сравнительно простой ситуации легальный статус приходится обновлять каждый год.

Сейчас она живёт по РВП — разрешение на временное проживание, которое выдаётся максимум на год. Поэтому за несколько недель до окончания срока Василиса снова начинает собирать документы. По её словам, в последнее время процедура усложнилась, стало больше отказов даже с полным пакетом документов. А ранее собранную биометрию просят пройти заново:

«Некоторых зачем-то заставляют сдавать отпечатки пальцев каждый раз — будто мы ежегодно сбрасываем кожу, и на пальцах появляется новый узор»,рассказывает Василиса.

Если новое РВП не успевают оформить до окончания старого, иностранцу дают две недели, чтобы покинуть Казахстан. Потом можно вернуться снова, но для человека, который живёт, работает и снимает квартиру в стране, это превращает обычное продление в риск не вернуться обратно.

Проблемы современных кочевников

У других же проблема может начаться ещё до приезда, как, например у Шавката. Программа Digital Nomad Residency, через которую он подавал документы, подразумевает онлайн-регистрацию. Но для этого нужен ИИН, который, по его словам, можно получить только в Казахстане. А для дальнейшей работы с eGov нужна ЭЦП, которую также оформляют при фактическом присутствии.

«Чтобы подать анкету для визы — нужен ИИН. Но как этот ИИН получить, не приезжая в Казахстан? Получается, логика сама ломается»,недоумевает Шавкат.

Официальные данные, которые предоставили в МВД на запрос Orda.kz, показывают, что с момента запуска программы, связанной с цифровыми кочевниками, поступило 11 заявок на визу B9-1 Digital Nomad Visa и 77 заявок на визу B12-1 Neo Nomad Visa.

Шавкат живёт сравнительно недалеко от Казахстана, поэтому смог приехать, оформить документы и вернуться. Но для заявителей из других стран такая схема становится барьером, ведь онлайн-процедура начинается с офлайн-поездки. Может и поэтому так мало заявок.

Однако в МИДе нам сообщили, что основную часть заявителей составляют граждане США, Канады и стран Европейского союза. Статистика по этой визе, по их словам, не публикуется в открытых источниках.

Кочевники и фиксированный адрес

Дальше уже возникает проблема с выбором города. В анкете на сайте Astana Hub можно выбрать только Астану или Алматы, хотя работа или будущая жизнь заявителя может быть связана с другим регионом.

«Казахстан ведь очень большой. Возможно, работа связана с офисом компании в каком-то другом городе. А тут получается, что нужно ехать только именно в тот город, который ты выбрал»,подмечает Шавкат.

В случае Василисы, место жительства стало не только бытовым вопросом, но и частью легализации, так как для РВП нужны согласие собственника на временное проживание иностранца и уведомление о прибытии. Фактически арендодатель тоже становится участником миграционной процедуры.

Первый опыт оказался сложным. В сентябре 2022 года Василиса с коллегой снимала двухкомнатную квартиру в Алматы за 400 тысяч тенге. Позже хозяин поднял цену до 500 тысяч и, по словам Василисы, сказал, что легко найдёт других арендаторов, готовых платить хоть 700 тысяч.

У Шавката жильё вызвало бюрократическую волокиту ещё до фактического переезда. По его словам, в анкете на eGov нужно было указать адрес проживания в Казахстане и, если раньше можно было указать гостиницу, то сейчас и эту возможность убрали.

«Если человек никогда не был в Казахстане, он что должен там указать? А если ещё и не одобрят, то траты впустую»,недоумевает он.

В итоге кочевнический дух программы ломается об требование заранее иметь фиксированный адрес.

Онлайн-сервис с обязательной распечаткой

Ещё один интересный момент касается хвалённой отечественной цифровизации. Шавкат сталкивался не только с техническими сбоями, но и с безответными ожиданиями. Где вместо 45 положенных дней ему пришлось ждать все девяносто. И то, по его словам, если бы он не обратился во все возможные места, то так бы ничего и не решилось. В итоге пришлось подавать заявку и оплачивать госпошлину по второму кругу.

Когда ему уже пришло предварительное одобрение по визе, пришлось поехать очно в ЦОН, там его попросили распечатать электронную анкету и вручную добавить новый адрес и внести мелкие правки.

«Я не понимаю, где здесь тогда цифровизация. Анкета есть в электронном виде, но почему-то её надо подавать именно в бумажном варианте. А ещё сказали, что банк, которому я оплатил госпошлину, не подходит, нужен другой. Об этом тоже нигде и никто не говорил заранее»,говорит он.

Статус, о котором никто не слышал

Даже после прохождения процедуры, по словам Шавката, система не стала понятнее. Он столкнулся с тем, что сотрудники на местах не всегда знали о его статусе и программе, через которую он оформлялся. Отдельные отказы приходили из-за некачественного скана или фотографии, хотя сканирование и фотографирование делали сами сотрудники ЦОНа.

«Когда получаешь ИИН, сотрудник ЦОНа сканирует твой паспорт. Получаешь вид на жительство, сотрудник ЦОНа тебя фотографирует. Но отказ всё равно приходит мне — из-за скана или фотографии, которые сделали сами сотрудники ЦОНа»,рассказывает он.

Весь этот процесс занял почти год. Шавкат начал заниматься документами в апреле, а вид на жительство получил только в начале марта следующего года. Всё это время он работал удалённо и периодически приезжал в Казахстан разбираться с документами.

После легализации возник уже следующий вопрос — включённость в жизнь страны. Шавкат начал интересоваться научными и государственными программами, но, по его словам, часто слышал, что с негражданами не работают. Сейчас он изучает казахский язык и рассматривает получение гражданства, потому что чувствует себя «застрявшим» в промежуточном статусе.

Постоянно меняющиеся правила

В случае Василисы было иначе, ведь релоцироваться с компанией гораздо проще, и многие моменты решались работодателем. До 2026 года Василиса даже и не думала о ВНЖ, ведь для подачи нужно было иметь на счёте минимум 1320 МРП — сейчас это 5 709 000 тенге. Позже в её компании появилась программа беспроцентных займов для сотрудников, благодаря которой можно получить до 90% нужной суммы для оформления ВНЖ.

Но когда Василиса встала в очередь, требования изменились. По её словам, власти ввели экзамен по казахскому языку — сначала на уровне А1, а через несколько дней уже на В2. Кроме того, дополнительными проблемами остаются интервью и листок убытия — документ, которого, как говорит Василиса, в её стране фактически не существует.

Сейчас она проходит корпоративные курсы казахского языка и уже дошла до уровня А2, но с подачей не спешит.

«Буду ждать, пока кто-то из коллег не пройдёт весь процесс и не расскажет про все подводные камни», говорит она.

Так желание остаться в Казахстане упирается не только в деньги, но и в постоянно меняющиеся правила, из-за которых заявители предпочитают сначала наблюдать, как система работает на практике.

Без завышенных ожиданий

Василиса и Шавкат приехали в Казахстан без ожидания, что их встретят с распростёртыми объятиями. Но если страна заявляет, что создаёт условия для квалифицированных иностранных специалистов, такие процедурные сбои должны быть сведены к минимуму.

Такие люди не пытаются обойти систему или нарушить миграционное законодательство. Они хотят жить легально и следовать правилам. Но на практике это оказывается сложнее, чем обещают власти.

Формально система работает: визы выдают, программы существуют, цифровые сервисы запущены. Но для самих заявителей миграция в Казахстан по-прежнему слишком часто выглядит как бюрократический эксперимент.

Читайте также:

• Упрощение миграционной политики Казахстана: что нужно знать иностранцам
• Почему Казахстан продолжает терять инженеров и IT-специалистов
• Казахстан обновляет правила миграции: льготы для инвесторов, ужесточение отбора на ПМЖ