Было у властелина три дочери и Шут

На большой сцене театра имени Габита Мусрепова – первая премьера 2022 года. Худрук коллектива Фархад Молдагали поставил шекспировского «Короля Лира». По словам режиссёра, в новейшей истории театра это первый спектакль по пьесе английского драматурга.

С начала года на малой сцене казахского ТЮЗа появились сразу два новых спектакля – «Оян, қалыңдық» Дины Жумабай и «Сырымды саған айтамын» Шагуана Умбеткалиева. Масштабный, даже монументальный «Король Лир» случился на основной: в нём и полсотни артистов, и фундаментальная мировая классика, и неизбежные острые подтексты.

О чём это?

Деспотичный британский король Лир, решив разделить своё королевство между тремя дочерьми, устраивает праздник тщеславия под девизом «Кто похвалит меня лучше всех». Наследство достаётся старшей Гонерилье и средней Регане, а младшая Корделия, отказавшись льстить отцу, остаётся ни с чем. Но в результате Лир лишается богатства, власти и славы.

Шекспировские трагедии о средневековых правителях, будь то «Гамлет», «Ричард III» или «Король Лир», которые так любят в отечественных театрах, всегда идеально ложатся на локальный политический контекст – хоть нашей страны, хоть соседних. В случае с Лиром, отцом трёх дочерей, параллелей с Казахстаном не избежать вовсе.

Однако у режиссёра Фархада Молдагали более значимой становится не линия взаимоотношений короля и детей, а дуэт Лира и Шута. Персонаж, которого в литературоведении называют «разъяснительным средством» для раскрытия характера и мотивации заглавного героя, в спектакле становится фигурой, равной по значимости королю, а то и превышающей его.

Как это?

«Король Лир» – эклектичная работа, созданная узнаваемым почерком Молдагали. При этом внутри одного большого (не преувеличение: хронометраж – почти три часа) спектакля происходит три небольших – разных по стилистике, форме и настроению.

Первый акт создан по традиционным канонам исторических костюмных драм, и в нём непросто сразу рассмотреть иронию. Здесь всё показательно дорого и богато, а сцена встречи Лира, когда за ним через зрительный зал следует свита из пятидесяти человек, действительно впечатляет масштабом. Спутники правителя одеты в меха и «с иголочки», на его знамени красуется петроглиф «солнечный всадник», но нарочитый энтузиазм этого парадного шествия кажется знакомым вовсе не оттого, что Шекспира изучают в школьной программе.

Фальшивый нарядный пафос первого акта местами разбивается пластическими сценами: и танцем самого Лира, и эмоционально агрессивными сценами с участием Гонерильи и Реганы. Хотя дочерям в спектакле не уделено много внимания, актрисы Акбота Рахат и Толкын Нурбекова пороки своих героинь передают живописно и экспрессивно: у одной – это власть, у другой – похоть.

Во втором акте «глянцевая обложка» с персонажей спадает. Флаг сменяется рваной тряпкой, богатые одежды – балахонами. Здесь совсем другая атмосфера, парад превращается в копошение, и хотя художественных приёмов становится даже больше, но и честности прибавляется. Примерно так выглядит разница между притворством и метафорой.

Но неизменно мощным остаётся дуэт исполнителей Лира и Шута – Сагызбая Карабалина и Сафуана Рысбайулы. Они проносят своих персонажей через все режиссёрские миры, сохраняя тесную, почти мистическую связь друг с другом. Не просто так шутов считали символическими близнецами королей, и когда в начале спектакля Шут примеряет на Лира свою шапку, становится понятно: к финалу корона неизбежно окажется на голове у придворного паяца.

С финалом в спектакле особенно интересно. Он достаточно неожиданный, его не хочется спойлерить, но здесь случается обесценивание всего, что зритель видел на сцене в предыдущие два с лишним часа, появляется «театр в театре в театре», и такая многослойная художественная избыточность повествования каким-то невозможным способом превращается в документальность.

«Посмотри на себя со стороны», – предлагает тот, кто был Шутом, тому, кто ещё недавно был Королём.

Для кого это?

Для зрителей, готовых разгадывать режиссёрские загадки. Не то что бы сложные, главное – не относиться слишком серьёзно к происходящему на сцене. Не принимать на веру, что вы смотрите театр традиционный, не поддаваться импульсу «Вот, наконец-то, современный театр».

В казахском театре выросло новое поколение режиссёров – насмотренных, начитанных, граждански активных, и все они идут работать в государственные театры. В них горит внутренний протест: против устаревающих театральных форм и социально-политического застоя. Они создают продукт неоднозначный, которому, с одной стороны, сложно предъявить претензии в переходе за некие грани приличия и дозволенности, а с другой – в котором очень явно читается позиция, особенно теми, кто расположен эту позицию увидеть. Те, кто согласен не замечать, и те, кто готов всматриваться, часто даже не пересекаются друг с другом в реальной жизни. Может, и к счастью.

И ещё про контекст

После январских событий я подумала, что «Король Лир» может стать самым злободневным материалом. Фархад Молдагали начал ставить эту пьесу ещё в конце прошлого года, но закончил только сейчас. И, разумеется, всё происходившее в нашей стране нельзя не прочитать в спектакле.

Что до финальной сцены, то в ней я рассмотрела совсем свежие новости: о том, как бывший президент сходил на выставку детского творчества. С режиссёром этой ассоциацией я не делилась, но интересно было бы сверить ощущения со зрителями.