В чём хранить? Могут ли золото и юань потеснить доллар и вернуть утраченные позиции

Казахстанцы давно привыкли хранить деньги в долларах. «Подушка» в американской валюте считалась надёжным способом сохранить сбережения. Но сейчас привычная логика проходит серьёзное испытание. На фоне напряжения вокруг Ормузского пролива всё чаще обсуждают альтернативы — от расчётов в юанях до роста роли золота. Orda.kz вместе с казахстанским экспертом разобрались, что происходит с валютами и золотом на мировой арене и чего ожидать дальше.

Разные СМИ с начала марта активно обсуждают возможные изменения в расчётах за нефть. CNN со ссылкой на высокопоставленного иранского чиновника сообщали, что Тегеран рассматривал возможность разрешить ограниченному числу нефтяных танкеров проход через Ормузский пролив при условии перехода на расчёты в юанях.

Параллельно в публичном поле появляются и более спорные утверждения. Так, разыскиваемый в Казахстане предприниматель, владелец челноков «Буран» Даурен Муса выкладывает посты в своих социальных сетях о том, что Япония якобы уже готова платить за нефть в юанях.

На этом фоне распространяются и другие гипотезы: например, что Китай стремится возродить работавший в прошлом веке глобальный золотовалютный стандарт, но с юанем в роли доллара, и для этого накапливает гигантские золотые резервы. Их реальный размер скрывается и якобы известен только центральным властям в Пекине. Из подобных теорий некоторые делают следующий вывод: спрос на золото вырастет, а его цена резко пойдёт вверх.

Отсюда возникает ещё более широкая идея: золото может стать промежуточным активом или даже новой валютой. При этом сам интерес к золоту действительно растёт на фоне геополитических рисков.

Рынок золота реагирует не так, как ожидают

Чтобы понять, как рынок реагирует на геополитику, стоит посмотреть на динамику цен на золото.

• 29 января около 5350 долларов за тройскую унцию — это пиковое значение цены за всю историю.
• Затем, на фоне эскалации, цена падает до 4600.
• Перед активной фазой снова рост — до 5200.
• И уже к началу апреля — снова около 4600.

То есть золото не дорожает напрямую из-за конфликта. Рынок реагирует на ожидания, процентные ставки и общий уровень риска. Геополитика влияет, но не линейно. Именно в этот разрыв между ожиданиями и реальностью и попадают популярные теории.

На фоне напряжения вокруг Ормузского пролива логика «нефть — юани — золото» выглядит убедительно. Но в реальной торговле такие схемы не лежат в основе глобальной системы.

«Это не новая система, а обход ограничений»

Нефтегазовый эксперт Олжас Байдильдинов объясняет, что расчёты в юанях — это следствие санкций, а не новая модель:

«Информация циркулирует в СМИ о том, что Иран прибегает к расчётам в юанях. Но нужно понимать, что это происходит из-за санкций — страна не может принимать долларовые платежи через финансовую систему и использует обходные пути. Это то же самое, что Россия применяет в расчётах с Индией через третьи страны. Индия рассчитывается в рупиях. Это не попытка создать альтернативную модель, а ситуация, когда страны не могут пользоваться сложившейся системой».

Нефтедоллары остаются, золото — не валюта

Несмотря на разговоры о дедолларизации, глобальная система расчётов остаётся прежней.

«Если говорить о замене нефтедолларов, то это вряд ли произойдёт. Всё завязано на валюту, биржевые торги, контракты и международные расчёты».

Отдельно эксперт обращает внимание на роль юаня:

«Юань не занимает значимой доли ни в расчётах, ни в резервах. И Китай не пытается представить себя как альтернативный финансовый центр».

Золото, вопреки популярным теориям, тоже не подходит на роль расчётной единицы:

«Физическое золото никто не будет перевозить для расчётов. А биржевое золото — это фьючерсы, цена которых может резко меняться».

Золото в этом смысле остаётся таким же биржевым активом, как и другие: его цена волатильна, а значит, использовать его как основу расчётов слишком рискованно. Таким образом, связка нефти и доллара сохраняется. Страны Персидского залива от неё не отказывались и продолжают работать в рамках существующей системы.

Отдельно эксперт скептически оценивает и идеи создания альтернативных расчётных единиц в рамках BRICS — такие сценарии пока остаются на уровне обсуждений.

Казахстан остаётся в прежней системе

Для Казахстана эти процессы практически ничего не меняют. Страна остаётся встроенной в существующую модель поставок и расчётов.

«Наша нефть не является нашей — около 70 % добычи приходится на Тенгиз, Карачаганак и Кашаган».

Речь идёт о проектах с участием международных консорциумов, которые работают в рамках глобального рынка и его валютных правил. Добываемая ими нефть не поставляется на внутренний рынок и идёт на экспорт. 

«Вряд ли Европа будет торговать в юанях, поэтому такой сценарий маловероятен».

Даже поставки в Китай ограниченны:

«Мы продаём в Китай около одного миллиона тонн, и это в основном связано с [китайскими] компаниями, которые сами добывают нефть в Казахстане».

Что в итоге происходит

Рынок не переходит на золото или юань — по крайней мере, сейчас. Глобальная система остаётся прежней, основные расчёты по-прежнему идут в долларах. Золото в этой ситуации просто остаётся тем, чем оно было последние десятилетия, с тех пор, как в 1944-м был внедрён золотовалютный стандарт, — способом сохранить деньги в периоды нестабильности. Юань постепенно расширяет использование, но пока не может заменить доллар. Для Казахстана ничего принципиально не меняется: страна остаётся встроенной в ту же систему поставок и расчётов.

Привычная «долларовая подушка» не теряет своей роли. Но и она больше не выглядит универсальным решением на все случаи жизни. В условиях неопределённости работает не одна ставка, а осторожность — распределение рисков с пониманием, что ни одна валюта или актив не дают полной защиты.

Читайте также:

• Как МВФ оценивает экономику Казахстана в 2026 году и почему с этим не согласны местные эксперты
• Казахстан ограничивает иностранные товары в госзакупках: зачем и нужно ли это?
• Почему в Казахстане нет официальных PlayStation и Xbox: четыре года переговоров и серых схем