Театральный сезон-2025/26: дорогу казахстанскому драматургу?

Подошёл к концу театральный сезон, было много разных премьер, но особенно яркой его чертой я бы назвала прорыв в современной отечественной драматургии.

Постановка современных казахстанских авторов в современном же театре – больной вопрос. Он не раз поднимался и в среде драматургов, и на писательской резиденции в прошлом году, но пока остаётся, скорее, риторическим. Театрам невыгодно работать с живым (в прямом смысле) драматургом, которому нужно платить роялти и который будет вмешиваться в постановочный процесс. Гораздо проще поставить новое прочтение материала, уже выходившего на другой сцене, или взять бессмертную классику и переосмыслить её, ведь там уже никто палки в колёса вставлять не будет.

Тем не менее в этом сезоне случилось несколько весьма любопытных премьер, которые этот подход поставили под сомнение. Отмечу, что казахоязычный театр в Алматы традиционно будто более открыт к современной отечественной драматургии, чем русскоязычный (например, недавно мы рассказывали про спектакль «Жүрегімде екенсіӊ» по пьесе Мии Алгожаевой в Казахском национальном драматическом театре имени Мухтара Ауэзова). Тем интереснее случай, когда пьеса Нурайны Сатпаевой «Грехопадение Свинки Пеппы» изначально написанная на русском языке, была поставлена на казахском – и сразу в двух театрах.

За первый спектакль взялась режиссёр Галина Пьянова. «Перзентхана» на малой сцене Казахского государственного академического театра для детей и юношества имени Габита Мусрепова получился весьма удачным: одновременно злободневным и с кучей фишечек в плане музыки, гэгов, сценографии, так присущих Пьяновой. Тяжёлая история о государственных роддомах собрала в себе элементы детектива, драмы, однако осталась по-своему жизнеутверждающей.

Но буквально через несколько месяцев после премьеры появилась новость, что за пьесу вновь взялся Фархат Молдагали. Вновь – потому что под его руководством по ней уже ставился студенческий эскиз. И тут вообще получается каламбур, потому что Молдагали только-только ушёл с руководящего поста в ТЮЗе имени Мусрепова и как бы вдогонку поставил «спектакль-близнец», «Аналар үйі», на сцене уже другого театра – «Жас Сахна» имени Байтена Омарова.

Следующий пример, определённо стоящий внимания, – «Седьмой день» Александра Если. Научная фантастика – не слишком популярный жанр в отечественном театре, особенно в контексте войны человека и искусственного интеллекта. Пьеса впервые прозвучала во время ежегодных совместных читок выпускников «Открытой литературной школы Алматы» и Nemetski, и там её заприметила актриса и режиссёр Ольга Ли. Правда, пьеса оказалась настолько экспериментальной с точки зрения текста, что спектакль вошёл не в постоянный репертуар Республиканского академического немецкого драматического театра, а в лабораторный.

Фото Веры Останковой

Маленькая справка: с 2014 года в Немецком театре существует своя лаборатория. Это пространство, где актёры и начинающие режиссёры могут попробовать свои силы без «вреда» для репертуара. Некоторые спектакли, ставшие хитами Nemetski, когда-то зародились именно в формате лабораторных. Пока сложно предсказать такую же судьбу «Седьмому дню» – уж больно специфичен он по своей эстетике. Всё-таки это скорее разговор для молодёжи, понимающей современные тренды и мемы, для которой два огромных помидора – мальчик и девочка – на сцене не являются чем-то странным.

Следующая премьера, также выросшая из читок, – «Взрослые дочери» по пьесе, написанной дуэтом Инессы Цой-Шлапак и Татьяны Васильевой. Изначально автобиографическая работа, где авторы рефлексировали свои отношения с отцами, в итоге превратилась в большое документальное полотно, в котором 14 женщин поделились историями из детства и взрослой жизни.

В итоге получилось целое исследование института отцовства на постсоветском пространстве, которое вобрало в себя всё: от безусловной отеческой любви до жёстких актов домашнего насилия. За постановку взялся художественный руководитель культурного пространства «Трансформа» Ярослав Максименко, изначально «дирижировавший» читкой пьесы на фестивале «Драма.KZ». Любопытно, что, помимо режиссёра, в спектакле только один мужчина – это собирательный образ отцов, да и вообще всех мужских персонажей, которые есть в пьесе. Всё остальное держится на харизме героинь.

Следующий спектакль, тоже поставленный в «Трансформе», сшит по зеркальному лекалу. «Девчонка или развод» – это опять-таки биографическая история, которая, правда, максимально мимикрирует под абстрактный и объективный текст. И заодно пытается быть историей брошенной женщины, рассказанной драматургом-мужчиной. Да, вот так сложно. Но просто рассказать не получится. Это слишком пёстрое, многослойное, ироничное полотно, состоящее не только из театра, но и многих других форм искусства – от индийских танцев и восточной поэзии до рока и кукольного театра.

Фото Марии Гордеевой

Перед нами история поэтессы, которая отчаянно хотела развестись, но судьба распорядилась иначе: её ненавистный муж умер. Весь спектакль главная героиня пытается отрефлексировать их отношения, неслучившийся развод, и за этим довольно любопытно наблюдать. Особенно если у вас был схожий опыт или если вы знакомы с драматургом Рамилем Ниязовым и его историей неудавшегося брака, которую он отчаянно пытается переварить в своей одноимённой пьесе.

С одной стороны, несколько спектаклей за сезон – это немало, обычно их куда меньше. С другой, если учесть, что в Алматы почти четыре десятка театров, то это и не много. Для сравнения можно взять Антона Чехова, которого только за первую половину сезона поставили трижды: «Шие бағы» в ТЮЗе имени Мусрепова от режиссёра Рачи Махатаева, «Три три три» по «Трём сёстрам» от проекта «Искусство» и режиссёра Дмитрия Гомзякова и «Чайка» в «ARTиШОКе» под руководством Галины Пьяновой.

Можно ли из написанного сделать какие-то глубоки выводы? Едва ли. Но то, что независимые и государственные театры начинают (а кто-то и уверенно продолжает) подступаться к пьесам современников – отличный знак. Ведь театр – один из лучших способов отрефлексировать реальность.