Спектакль «Собачье сердце»: как Шариков «съел» профессора

Независимый театр детей «Игра» неожиданно поставил «Собачье сердце» Михаила Булгакова. Неожиданно, потому что произведение, в общем-то, недетское, и к тому же редкое на отечественной сцене. С возрастным аспектом, правда, всё просто: в спектакле заняты только преподаватели школы-театра, и это прецедент для «Игры». А вот с попыткой заново и по-своему прочесть булгаковскую повесть дело обстоит гораздо интереснее.

Самая известная постановка «Собачьего сердца» в Казахстане состоялась почти сорок лет назад: в 1988 году Театр имени Лермонтова представил спектакль Рубена Андриасяна с Юрием Померанцевым и Владимиром Толоконниковым в главных ролях; оттуда последний и «перекочевал» в легендарную экранизацию Владимира Бортко.

Ставя «Собачье сердце» потом и сейчас, нужно иметь определённое мужество – сравнения, как минимум, с фильмом неизбежны. Поэтому неудивительно, что режиссёр «Игры» Азамат Абдильдинов смело подошёл к литературному материалу, благо с повестью это сделать проще, чем с пьесой.

В итоге, количество персонажей сократилось практически вдвое – и довольно органично: от домкома остались только Швондер с Вяземской; швейцар Фёдор, кухарка Дарья и невеста Шарикова Васнецова «растворились»; гораздо более заметную роль стала играть горничная тире медсестра Зина, забравшая в том числе немало реплик у доктора Борменталя. В целом, повествование сохранило стройность и понятность, что уже хорошо.

Кроме того, оригинально решены пролог и эпилог спектакля, сделанные в форме того самого «общего собрания жильцов нашего дома», где непосредственно жильцов «играют» зрители.

Эксперимент получился даже жутковатым, учитывая, с какой скоростью и готовностью публика на премьере вскидывала руки, голосуя за предложения домкома. И понятно, что это всё игра, простите за невольный каламбур; но как же неискоренима наша привычка голосовать бездумно, на автомате. В этот момент вспомнилась сцена из другого культового фильма «Гараж», где героиня Ии Саввиной только начинает говорить: «Ну, товарищи, кто за то…», а все уже поднимают руки.

Эпилог ещё и «перекинут» в наше время – пусть несколько прямолинейно, но улыбка при виде лозунга на кумачовом транспаранте не может не появиться. Тут сохраню интригу для зрителей будущих показов.

При этом команда «Игры» позволила себе перекроить финал (почти как голову Шарика) – тоже смело и даже пророчески. Хотя, возможно, немая сцена смотрелась бы сильнее попытки угнаться за Швондером. Впрочем, от такого профессора Преображенского можно было подобного ожидать.

Увы, профессор в исполнении Рустама Сафарова получился излишне суетливым, если не сказать больше. Преображенский чрезмерно торопится, нервничает, практически ходит по грани срыва, поэтому и метаморфоза, случающаяся с ним при осознании, в кого превращается Шариков, не считывается должным образом. Отсюда и путаница в репликах, пропуски слов, что можно было бы списать на фактор премьеры. Но так и хочется сказать: «Профессор, помедленнее, спокойнее» или поднести валерианы. И уж точно не таким представляешь медицинского светилу начала XX века, «величину мирового значения», даже с поправкой на определённую современность постановки – тем более, год действия, как и в повести, обозначен чётко.

Шариков Ильнура Бильданова совершенно не похож на Шарикова Владимира Толоконникова (ну, никуда не деться от сравнений – Азамат Абдильдинов, к слову, максимально абстрагировавшись от фильма, всё-таки не удержался и вставил из него в спектакль песню «Суровые годы уходят…»). И это хорошее попадание.

В Шарикове Бильданова гораздо больше животного, причём дико животного – почти каждую свою реплику он не произносит, а буквально лает, и в какой-то момент начинаешь переживать за голосовые связки актёра. То же самое касается пластики и мимики. И это действительно страшно – потому что не понимаешь, в какой именно момент из пса Шарика рождается не просто «неандерталец» Полиграф Полиграфович Шариков, а зверь Чугункин.

В противостоянии «три на три» на стороне «светлых» на первый план выходит Зина (Камилла Бильданова). Именно между ней (а не Преображенским или Борменталем) и Шариковым складываются наиболее напряжённые, наэлектризованные взаимоотношения. Именно тут на сцене наконец возникает пресловутая «химия», даром, что Ильнур и Камилла Бильдановы – супруги в жизни.

Тот самый перекроенный финал спектакля можно было бы посчитать открытым, хотя всё и кажется довольно очевидным – гораздо более очевидным, чем, например, у Булгакова. И символично, что «Игра» представила своё «Собачье сердце» в мае – месяце, открывавшимся в СССР Днём международной солидарности трудящихся и закрывающимся в наше время Днём памяти жертв политических репрессий.