Спектакль «Онегин»: городская статуя на деревенском карнавале

Далеко не с каждым спектаклем театральный коллектив заморачивается, делая к нему специальное промо. А вот Национальный русский театр драмы имени Лермонтова приковал внимание к своему «Онегину» задолго до премьеры красивыми полуготическими снимками в соцсетях. Спектакль начался им под стать. Тёмную сцену поделили на два яруса: по верхней двигались загадочные фигуры в цилиндрах, на нижнюю выкатили огромные канделябры и металлические столы на тонких ножках. Всё зашевелилось, забурлило… и остановилось. Вернее, действие продолжилось, а интрига закончилась.

Нерв спектакля, который режиссёр и худрук театра Дмитрий Скирта зажал с первых секунд, сыграл злую шутку: всё, что после захватывающей  начальной сцены – это добротная, ровная академическая постановка. Которая, увы, не цепляет.

Может быть, дело в том, что повествование идёт от лица постаревшего Онегина. И если воспринимать темп спектакля как воспоминание пожилого человека, то всё встаёт на места. Периодически повествование у старика перехватывают четверо молодых рассказчиков, и это немного оживляет процесс.

Фото Ольги Чекмезовой

Из-за такой подачи и сам Онегин в исполнении Евгения Сорокина – скорее харизматичная статуя, чем великосветский тусовщик, каким его на все лады рисует Александр Пушкин. Статный, в цилиндре и модном наряде – просто глаз не оторвать, но тем страннее он смотрится в деревенском антураже. Босоногие селянки, заводящие песни у стогов сена, странноватые цыганки с нелепым медведем – ростовой куклой – всё как будто не отсюда. Понятно, что на этом противопоставлении строился исходник. Но вот Ленский с Ольгой носятся по сцене и заливисто, почти истерично хохочут, а за ними всюду следует такая же пугающе весёлая мать – Прасковья Ларина...

Фото Ольги Чекмезовой

Спасает этот деревенский карнавал Татьяна Ларина в исполнении Виктории Павленко – тонкая, меланхоличная, под стать Онегину. Хотя, на мой взгляд, сцене письма-признания было бы лучше без танцующих белых нимф, чьё появление добавляет нарочито надрывных и трагичных нот.

Фото Ольги Чекмезовой

И вот вроде бы и драматизма в спектакле более чем хватает, и актёры опытные, и костюмы добротные, но… не достает «Онегину» оригинального прочтения. Он верно следует букве автора, на него можно вести школьников, которые ноют, что не могут заучить «Мой дядя самых честных правил…» и так далее.

Текст в стихах – это большая артистическая работа, и с ней труппа справляется отлично. Однако сам спектакль ничего нового не привносит. Может быть, это и хорошо – всё-таки классика, а с другой стороны – сюжет остаётся вечным, но «декорации» за двести лет потеряли актуальность.

Фото Ольги Чекмезовой

Хотя если говорить о декорациях в буквальном смысле, то театру имени Лермонтова местами всё же удалось удивить. Например, те самые три стола из первой сцены сначала стоят в ряд, потом крайние поднимаются, как стены пирамиды, а к нижнему прикручивают колеса – получается треугольная карета. В полутьме сцены процесс сборки, как и сама карета, выглядят необычно.

Фото Ольги Чекмезовой

Но вернёмся к классике. «Онегин» – это большое, почти трёхчасовое полотно, сотканное с уважением к оригиналу. Оно очевидно рассчитано на проверенную аудиторию конкретного театра и под манеру его артистов. И, судя по отзывам, этой аудитории спектакль «зашёл». Проверить же свою тягу к прекрасному можно будет уже 30 ноября.