Никто не ждал Иранской конференции

Представьте полный конференц-зал университета. Люди с серьёзными лицами внимают спикерам. Только на месте последних – актёры нескольких алматинских и российских театров. Так прошла «Иранская конференция» – новый спектакль режиссёра Николая Бермана на площадке «Трансформы».

«Иранскую конференцию» в Алматы уже ставили. Три года назад за пьесу Ивана Вырыпаева брался театр «Бата». Тогда актёров было всего четверо, каждый играл нескольких персонажей. В версии Бермана на одного героя один актёр. На конференцию по иранской проблеме съехались активист движения «Европейский ислам», профессор факультета теологии, политолог, работающий в горячих точках журналист, писатель, священник, экс-дирижёр национального оркестра, супруга премьер-министра Дании и президент международной благотворительной организации, в прошлом знаменитая датская телеведущая. И главный гость – иранская поэтесса, лауреат Нобелевской премии по литературе. Модератором дискуссии выступил заведующий кафедрой международных отношений копенгагенского университета, которого сыграл сам режиссёр.

Берман, к слову, отметил, что работа над спектаклем началась раньше протестов в Иране, и это ещё больше обострило фон. Иронично, но собственно Ирана в «Конференции» ничтожно мало. А под «проблемой» понимается стремление западных стран поменять мировоззрение людей Востока. Но с самого начала дискуссия виляет: спикеры то ударяются в рассказы о личном, то пространно рассуждают о боге, смерти и любви.

Мне здесь мешало… дипломатическое образование – не смогла поверить ни в трогательные монологи, ни в известного политолога, который приходит в худи и джинсах и ругается матом с трибуны. Слишком заумно для театра, но недостаточно серьёзно для конференции. Хотя вопрос, скорее, к исходнику. Несмотря на тему, воспринимать спектакль серьёзно не получается.

Ожидаемого накала не происходит: гости периодически вступают в перепалки между собой, но они – по-европейски дипломатично – сходят на нет.

Актёрский состав в постановке блестящий, и к отдаче вопросов нет. Но спектакль будто рассчитан на аудиалов. Потому что визуалам или людям с рассеянным вниманием высидеть два с половиной часа без сценического действия будет сложно. Режиссёр отмечает, что огромное полотно монологов – основной принцип драматургии Вырыпаева. Это театр чистого текста, в котором тот становится главным героем и событием спектакля, цель актёров – просто выйти на сцену и исполнить его. Но в потоке философии зрителю не за что зацепиться. Кроме трибуны и кресла, на сцене нет ничего, за исключением священника в чёрном костюме, персонажи одеты заурядно. Если расставить актёров в линию и попытаться угадать, кто есть кто, вряд ли получится.

Интересные мысли в «Иранской конференции» проскальзывают. Вот, европейцы два с лишним часа говорят о проблемах Востока, и только под конец дают слово представительнице Ирана. Она двадцать лет находилась под домашним арестом, потому что её книгу стихов сочли богохульной. И теперь она стоит одна буквально перед всем миром, рассказывает историю первой любви и читает своё стихотворение. И это, с одной стороны, ставит точку в бесконечной дискуссии, но с другой – конференция тут же сворачивается, а иранский вопрос остаётся открытым.