Фильм «№37»: как испортить хороший спектакль в кино

В прокат вышла картина «№37» – постановку-бестселлер от театра «Şам» её же вдохновители превратили в полнометражный фильм. Но вместо надрывной драмы у режиссёра-дебютанта Жандоса Айбасова получилось средней затянутости нечто, оставляющее много вопросов – и не дающее ни одного ответа.

Вроде бы странно, а с другой стороны – предсказуемо, что спектакль, сыгранный сотню раз за три года, в киноверсии получился мало чем примечательным. Странно – потому что добрая часть команды «Şам», сделав себе имя в кино, могла бы адаптировать спектакль на соответствующем уровне. Предсказуемо – всё-таки ремейки редко бывают лучше оригинала.

А фильм «№37» – это как раз ремейк, потому что от спектакля Фархада Молдагали и тем более от оригинальной пьесы азербайджанского драматурга Исмаила Имана «Сады Астары» там осталась только сюжетная ось.

Вся история строится вокруг возвращения домой мужчины, который 15 лет считался погибшим после теракта в метро, – семья уже давно свыклась с тем, что Расул мёртв. Но внезапно он, как ни в чём не бывало, возвращается домой и обнаруживает, что никто ему не рад. Бывшая жена вышла замуж за его брата, который воспитывает племянника как родного ребёнка; мать от стресса парализовало; отец до сих пор не может свыкнуться с мыслью, что сын погиб – настолько, что всё равно идёт на день памяти жертв теракта.

И тут всё начинает сыпаться – и у персонажей, и у съёмочной команды. Если попробовать описать фильм «№37» одним ощущением, то это будет предвкушение. Когда долго смотришь кино, и кажется, что вот-вот что-то произойдёт. И действительно происходит –начинают идти титры. А ты сидишь в полном недоумении – с чувством, что тебя надули.

Особенно пустота зияет на фоне сюжетных нестыковок. Почему Расул так долго не возвращался? Нам закидывают удочку про «ликвидаторов», которые расстреливали всех выживших свидетелей теракта, но дальше по сюжету это никак не срабатывает.

Расул сначала врёт, что у него отбило память. Потом мы видим, что в состоянии аффекта после взрыва он хватает чужой портфель и бежит. В портфеле находит документы и отправляется по указанному в них адресу. Это дом парня, который упал на Расула во время теракта: взрывной волной его отшвырнуло так, что он закрыл собой главного героя. Что это за парень, зачем Расулу понадобилось ехать к нему в Балхаш, что за странные письма родителям он читает? Почему, вернувшись домой, он всё время говорит матери, что Балхаш не изменился – по сравнению с чем? В пьесе герой оказывается в Астаре – городе на границе Азербайджана и Ирана. Из какой логики действие в Казахстане перенесли именно в Балхаш – тоже открытый вопрос.

Но вернёмся к безымянному парню из метро, в пьесе выступающему как герой-развязка: он появляется, и читателю становится ясно, что случилось с Расулом. А что мы видим в фильме? Расул пришёл, поставил весь дом на уши и… ушёл. Просто ушёл, ничего не объясняя. Ну, не рады мне – ладно, вернусь в Балхаш, буду жить дальше.

Мы видим инфантильного, странного человека, который не может мотивировать свои поступки, – с образом брутального Еркебулана Дайырова тоже несильно вяжется. Он путается в показаниях, врёт, но главное – ведёт себя так, будто ничего не произошло. Неудивительно, что это бесит всех – пожалуй, кроме матери, которая едва не лишилась рассудка от счастья.

Обидно? Весьма. И за активное, но неоправданное промо фильма по всей стране, и за материал, из которого можно было выжать кино на разрыв. «№37» выглядит, скорее, не как фильм, а первый эпизод сериала – когда ничего непонятно и приходится смотреть дальше. Вместо психологической драмы, триллера или мистики мы получили мелодраму, которая так и не смогла выбраться из скорлупы нестыковок.