Спектакль «Ворон»: а режиссёр-то голый

Во многих европейских городах с богатой историей есть туристический аттракцион в подвалах – эдакая страшилка для взрослых, где с помощью аниматоров, декораций и ростовых кукол рассказываются жуткие истории из прошлого. От новой премьеры театра «АRТиШОК» остаётся похожее ощущение. «Ворон» Эдгара Аллана По – в общем-то, такой же хоррор, где мистика и красивый сюжет идут рука об руку. Но театр представил своё видение, и автор, скорее всего, ему бы удивился.

«Ворон» стал частью почти бессловесной трилогии Антона Болкунова – не только как художника, но и режиссёра. Но если в спектаклях «Сто лет одиночества» и «Преступление и наказание» задействована почти вся труппа, то новая постановка – бенефис Галины Пьяновой.

Сам Болкунов всё время тоже присутствует, но чаще всего незримо: он, как настоящий ворон, сидит на жёрдочке под потолком. В темноте только и видны загримированное в духе то ли Kiss, то ли Misfits лицо да отблеск чёрной бас-гитары. Она то протяжно подвывает, то ритмично постукивает в такт всем прочим звукам на сцене.

Фото: Алина Багаутдинова

Вот главный герой (вроде бы сам американский писатель, правда, больше похожий на молодого Эйнштейна) открывает скрипучие ставни, ставит фарфоровую чашку на блюдце, проходит по рассохшимся половицам. Вообще, движения в первой половине спектакля хватает: герой создает много суеты, пытаясь отвлечься от гибели возлюбленной.

Причём всё происходит в преувеличенно комичной манере. И если в начале спектакля из зала раздаются неуверенные хихиканья, то к середине зрители уже без стеснения хохочут в голос. Мрачная история превращается почти в буффонаду. Галина Пьянова, с присущей ей харизмой, демонстрирует простенькие фокусы, клишированные юмористические ходы, и всё это так непринуждённо, что кажется, будто никто не умер, а усопшая Ленор сейчас выскочит из шкафа, задорно смеясь.

Фото: Алина Багаутдинова

Но не тут-то было. Спектакль делит пополам довольно затяжная пауза, в ходе которой Пьянова успевает переодеться, а на своём месте оставить огромную восковую куклу. На сцену Галина возвращается уже в образе самого Ворона. Поначалу зрителю всё ещё забавно: чего только стоит сам костюм, где крылья сшиты из нескольких пар пиджачных рукавов. Но чем дальше двигается действие, тем более затянутым и тяжёлым оно становится. Бас то и дело нервно взвизгивает, Ворон яростно таскает по сцене воскового героя, в один момент переключаясь с него на зал. Запись безупречного прочтения оригинальной поэмы на английском сменяется рёвом Болкунова с какой-то околесицей. Кажется, что удивить уже нечем: даже если Антон сейчас сиганёт вниз, а Галина вытащит на сцену кого-то из зала, это впишется в канву общего сумасшествия. Но тут Пьянова возвращается на сцену и… раздевается донага. Жест, безусловно, сильный, но настолько необъяснимый и перетягивающий внимание, что за роскошные декорации и игру со светом и звуком становится даже как-то обидно.

Фото: Алина Багаутдинова

Безусловно, «АRТиШОКу» повезло иметь такого творца, доводящего театр художника до совершенства. Атмосфера «Ворона» с его изящно оформленной комнатой-сценой, своеобразным юмором и тонкой технической работой подкупает.

Но спектакль несколько раз так близко подходит к грани пародии, что это пугает даже больше самого сюжета. Мастерство и самоирония Галины Пьяновой помогают удержать равновесие и обойти острые углы. Но обращаясь к мрачной классике, стоит помнить, что не просто так Ворон каркнул: Nevermore!