Спектакль «Нора»: как не играть норвежцев

Пока большинство театров уходят на каникулы, коллектив «Жаңа Ғасыр» выпустил тихую, но важную премьеру. Тихую – потому что поставили Генрика Ибсена в классическом скандинавском минимализме. Важную – потому что за постановку взялся Кубанычбек Адылов, и история развернулась под другим углом.

«Когда мы с командой решили ставить «Кукольный дом» Ибсена, сразу договорились, что не будем пытаться играть норвежцев, – улыбается режиссёр. – Но мне очень хотелось сделать актёрский спектакль, и материал для этого идеально подходил».

Хотя, на первый взгляд, пьеса кажется предельно далекой от современных казахстанских реалий. Действие разворачивается 150 лет назад в северной Европе. Но по ходу сюжета образы персонажей становятся весьма знакомыми. Нора – супруга банковского работника, которому наконец-то повысили жалование. Теперь можно перестать экономить – но не тут-то было. В их доме появляются старые знакомые, которые знают некоторые неудобные тайны. И главная из них – Нора без ведома мужа взяла крупный заём, чтобы поправить его, мужа, дела. И если это всплывёт, ей не поздоровится.

С одной стороны, проблема сейчас выглядит несколько надуманной – всё-таки за полтора века нравы изменились. С другой – увы, многие современные женщины так же не могут сделать и шага без ведома супругов. И в муже Норы Торвальде Хельмере (актёр Нурлан Бакытжанулы) мы видим маленького домашнего абьюзера, как сказали бы инста-психологи. Маленького – потому что он мирный, не деспотичный, вот постоянно журит: ты, мол, у меня такая птичка-рыбка-дурочка, куда уж тебе решать проблемы!

И Нора в исполнении Балнур Абдигалиевой этому отношению соответствует. Такая наивная, будто девочка в теле взрослой женщины. Она поёт, ходит вприпрыжку, радуется с визгом – и это особенно контрастно смотрится на фоне сдержанных декораций. Пространство спектакля решено одной комнатой, и в ней, кроме хрустальной люстры и ненаряженной куцей ёлки, ничто не намекает на праздник, хотя по сюжету всё происходит перед Рождеством. А вот за что сразу цепляется глаз – за пианино с нарочито высокой спинкой прямо посреди сцены: то ли инструмент, то ли шкаф, в котором живут скелеты. Детали вроде пианино и необычных квадратных шляп, которые носят герои, делают спектакль примечательным.

В главной сцене Нора, сидя в дурацком платье для тарантеллы, наконец прозревает и понимает, как глупо во всех отношениях выглядит. Довершает дело жалкий, ползающий по полу Торвальд, поднимающий лежащую на полу шляпку – может, его Нора не ушла, а спряталась под ней?

Поддерживает атмосферу фортепианный саундтрек композитора Мамеда Садых-Пура: по его признанию, труднее всего было уловить золотую середину между традицией казахского академического театра и норвежской мрачностью. В итоге, музыка сильнее всего отсылает к оригинальному названию пьесы – «Кукольный дом». Мелодии напоминают переливы музыкальной шкатулки: будто её открыли, и крошечные балерины закружились в танце.

Ощущение «шкатулки» проходит через весь спектакль – очень интеллигентный и абсолютно академический. Но именно упомянутое ощущение, несмотря на сюжет и декорации, придаёт ему воздушность. Только вместо крошечной балерины – миниатюрная Нора, которая под конец хлопает не только дверью, но и крышкой этой театральной шкатулки.