Спектакль «Мой дедушка был вишней»: как рассказать ребёнку, что такое смерть

Премьерным спектаклем по книге итальянской писательницы Анджелы Нанетти «Мой дедушка был вишней» государственный академический русский театр для детей и юношества имени Наталии Сац открыл свой юбилейный, 80-й сезон.

У всех детство заканчивается по-разному. У кого-то с потерей близких, у кого-то — с глобальными мировыми переменами, а у кого-то — с фактом, что Деда Мороза не существует. Главный герой книги «Мой дедушка был вишней» Тонино в этом плане сорвал джекпот. Он вспоминает своё детство с большой теплотой, но если смотреть ретроспективно, то и не каждый взрослый способен такое пережить адекватно. Сначала умирает любимая бабушка, потом обожаемый дед постепенно сходит с ума, родители без конца ругаются, и всё это полируется звучащим из радиолы голосом Муссолини.

Фото Сергея Ходанова

Да, дело происходит в середине 1920-х в Италии, и режиссёру Галине Пьяновой с лихвой удаётся передать атмосферу маленькой апеннинской деревушки. Персонажи крайне экспрессивны и говорят только на повышенных тонах, суетятся и бесконечно ругаются на итальянском. По двору бегают утки и куры, молодёжь тянет спагетти, старики играют на музыкальных инструментах. Всё это сдобрено красочными костюмами и дурашливой атмосферой.

И в этом скрыт главный парадокс спектакля. Несмотря на полностью детский антураж, карикатурных в хорошем смысле персонажей, яркость и весёлость, он получился совершенно не детским. Либо же он рассчитан на семейный просмотр, после которого родители смогут открыто поговорить с ребёнком на важные темы. А заодно объяснить слова вроде «инкубатор» и «муниципалитет».

Фото Сергея Ходанова

Дело, конечно, не только в заковыристых терминах. За два с половиной часа в спектакле дважды показаны похороны, да и тема смерти занимает довольно большой объём. А школьники в рождественском письме вместо игрушек желают здоровья дуче. Пронзительные моменты, но при этом вряд ли понятные детям. Равно как и очаровательная гусыня, крякающая на мотив Bella Ciao.

Команда спектакля и сама признаёт, что возрастной ценз поплыл, то и дело напоминая друг другу в спорные моменты: «Здесь же дети!» Особенно иронично звучит это и потому, что главную роль в постановке исполняет Александра Качанова. К её мальчишеским повадкам на сцене не подкопаешься, а с последних рядов и вовсе не догадаться, что шкодника Тонино играет взрослая актриса.

Фото Сергея Ходанова

Но какими бы мрачными ни были сюжетные вкрапления, спектакль несёт чудесный посыл: семья — это самое важное. И сколь бы чудаковатым ни был дедушка, бегающий по снегу в одном белье и разговаривающий с растущей в саду вишней, которую назвал в честь дочери, именно он — лучший друг Тонино. Две недели с ним в деревне мальчик называет лучшим временем в жизни, чем повергает в шок остальную «правильную» семью. Ностальгические моменты подчёркиваются приёмом фотоаппарата, когда герои замирают, и кадры из их повседневной жизни транслируются на экраны над сценой.

Фото Сергея Ходанова

«Мой дедушка был вишней» оставляет то самое послевкусие, какое бывает у недоспевших ягод — сначала кислое, потом сладковатое и под конец терпко-горькое. В нём много моментов, вызывающих у взрослых светлую грусть, хотя и детского смеха в зале тоже хватает. Это очарование во второй половине спектакля подчёркивает огромный диско-шар, висящий над будкой осветителей. Тонино и дедушка сидят на краю сцены, рассказывая друг другу сказки, а миллионы золотистых бликов, словно мотыльки, разлетаются по залу. И очень хочется поймать хотя бы одного, чтобы унести с собой это ощущение чуда с запахом горячей итальянской чиабатты.