Штрафуют за убой скота: фермеры Карагандинской области жалуются на драконовские законы

В Карагандинской области сельчане бьют тревогу: за забой скота вне специальных пунктов их штрафуют, но этих пунктов в большинстве районов попросту нет. К тому же на фоне этих проблем растут цены на мясо. В ситуации разбиралась корреспондент Orda.kz.

Фермер из села Новодубовка Денис Горохов говорит, что в Абайском и Бухар-Жырауском районах убойные пункты можно пересчитать по пальцам. Более того, они принадлежат крупным хозяйствам, куда посторонних забивать свой скот не пускают.

В результате фермеры вынуждены забивать животных во дворах, что нарушает закон и не даёт возможности получить необходимые ветеринарные документы. Без них мясо нельзя легально доставить в магазины или на рынки. В противном случае фермера могут оштрафовать на 74 тысячи тенге, при повторном нарушении — 150 тысяч. Такие меры объясняют борьбой со скотокрадством.

«Получается, что все владельцы скота — нарушители. Нам некуда деться. В радиусе 100 км мы нигде не можем легально забить свой скот. Это условия для коррупции. В Сарани был хороший убойный пункт. Мы все через него работали. Но его закрыли как нерентабельный. Ну почему наши акиматы не могут заключить договор с любым убойным цехом, чтобы эту проблему решить?»
жалуется Денис Горохов.

Он трижды обращался в районный акимат, но там только разводят руками: ресурсов для строительства пунктов нет.

Жители отдаленных сёл тоже страдают из-за проблем с логистикой.

«Чтобы отвезти корову на убой, приходится нанимать машину и ехать за 100 километров в Агадырь. Только транспортировка обходится в 100 тысяч тенге. Разве это оправдано для одной коровы? Или согым везут, например. Если люди живут, где убойного цеха нет, им что делать? Вынужденно режут и везут домой. Их поймают, допустим, каждый раз по дороге штрафуют»,говорит Едил Тусупбеков из города Абай.

На фоне этих проблем растёт цена на мясо, поскольку многие фермеры просто отказываются поставлять продукцию в город.

«Почему дорожная полиция требует ветеринарные справки, зная, что их в районе не выдают? Нет убойных площадок. Если борются с кражами скота, пусть требуют справки из акимата. Я 16 лет держал мясной отдел, но пришлось закрыть. Люди не хотят платить штрафы за свою же бурёнку, проще продать живьём или отправить на юг. В итоге мясо уходит, цены растут, а дворы с коровами можно пересчитать по пальцам. Население душат — уже 10 лет такая ситуация. Живу в Северо-Западном, где нет пастбищ, вожу скот на джайляу, но даже свою корову мясом вывезти не могу без штрафа в 74 тысячи!»объясняет заготовщик мяса Сергей Ласис.

В сельских акиматах помочь не могут, а управление ветеринарии заявляет, что денег на строительство государственных убойных пунктов нет — это дело частного бизнеса. Фермерам предлагают самостоятельно открывать скотобойни, уверяя, что требования к ним минимальны.

Сегодня в регионе на 350 сёл и восемь городов приходится всего 16 убойных пунктов и 93 убойные площадки. В областной инспекции ветеринарного контроля и надзора признают, что этого недостаточно.

«Акимам надо работать, пусть выбивают деньги. Есть индикатив, по которому со следующего года запланирована постройка убойных объектов. Для этого выделят средства, местные акиматы будут строить. Не 100 %, может, какая-то часть будет выделяться. Но есть такая программа, при которой хотят обеспечить сельские округа объектами убоя. Закон нужно исполнять. Просто фермеры, возможно, не хотят ехать, где-то забивать. На этом они тоже экономят»,заявил главный специалист отдела пищевой безопасности Серик Кожахметов.

Однако пока строительство новых скотобоен только в планах. А фермеры тем временем продолжают нарушать правила, рискуя получить штраф, или вынуждены договариваться с полицией. Власти утверждают, что решение проблемы — дело времени, но крестьяне вынуждены искать обходные пути.

Читайте также:

• Казахстанским фермерам перестанут выдавать субсидии
• «Мне осталось только тапочки свои заложить»: как государство задолжало фермерам миллиарды тенге
• Минсельхоз субсидировал несуществующих фермеров на миллиарды тенге — ВАП