Сборник «Кочевые повести»: Алматы, как главный герой и антагонист одновременно

Под обложкой книги «Кочевые повести» казахстанского писателя Ильи Одегова собраны три самостоятельные истории, объединённые между собой пространством. Это пространство либо где-то рядом с Алматы, либо сам город. Здесь богом забытые посёлки, в которых нет ни работы, ни цивилизации; доведённые государством до ручки люди; животные, страдающие не меньше, а то и больше; и город ‒ дышащий и задыхающийся, любимый и ненавидимый, отчаянно манящий и отталкивающий. 

При этом, несмотря на очевидную укоренённость в казахстанской реальности, «Кочевые повести» универсальны. В каждой истории показан человек, который оказывается на границе между мирами ‒ территориальными, прошлым и будущим, жизнью и смертью, добром и злом, ‒ и вынужден решать, где находится его собственное место.

Писатель Илья Одегов со своей книгой

Повесть «Крылатая невеста Махди», открывающая сборник, переносит читателя в казахстанскую глубинку, в умирающий посёлок, где много заброшенных домов, поломанных судеб и никакого будущего. Главный герой, Игорь, приезжает сюда ради интервью у загадочной семьи Имангалиевых, где мальчик играет на кобызе так, что перед глазами пробегает вся жизнь. Но постепенно журналиста втягивают в совершенно другую, иногда мистическую, историю. Игорь становится в посёлке не просто случайным наблюдателем: его появление приобретает почти предопределённый характер.

«Так и хожу всю жизнь, ‒ думал Игорь. ‒ Лишь бы по дороге, по проторенной, исхоженной. Нет, чтобы повернуть сразу. Вон слева поле. Справа забор сломанный. Иди в любую сторону. Так нет же. Жду перекрёстков. А ведь, чтобы свернуть с дороги, перекрёстки не нужны».

Эти мысли героя становятся лейтмотивом для всех остальных в повести: и для отказывающегося переезжать в город ради лучшей жизни Еркебулана, и для брошенной мужем Алуа, и для мудреца Дулата и его семьи. Если бояться поворотов, то однажды окажешься здесь: в загубленном посёлке, без будущего и надежды. И хотя Игорь таки сворачивает с проторенного пути, он довольно быстро возвращается обратно. Именно здесь, кстати, появляется первый образ границы между Алматы и периферией. Главный герой смог приехать из города, провести здесь время, сумел вмешаться в судьбу людей, но полностью перейти невидимую черту ему не удаётся.

Повесть, «Снег в паутине», не зря поставлена второй, в середине ‒ она кульминационна. В ней несколько героев и несколько историй, существующих параллельно. Их объединяет не столько сюжет, сколько пространство: общий дом, общий двор, один город и незримо, но ощутимо страшное, что творится с Алматы и в Алматы. Одегов не говорит об этом прямо, только короткими мазками, тонкими штрихами и то ‒ в конце. Но с самого начала повести ощущается Қаңтар. А поскольку он не называется, то кажется, будто это мог быть и Желтоқсан. И самое неожиданное ‒ то, насколько мало внешняя катастрофа меняет внутреннюю жизнь героев. Они разговаривают, выпивают, ругаются, рассуждают, влюбляются.

Один из героев, Абай, в порыве пьяного философствования изрекает важное и, судя по тому, что творится в последнее время, вневременное:

«Горы наши бульдозерами сравнивают, чтобы на их месте горнолыжные курорты строить. А в итоге что будет? Ни курортов, ни денег, всё как в омут, в утробу чью-то ненасытную, и останутся только горы и люди ‒ одинаково измученные и покалеченные».

И на фоне тревожных событий эти разговоры обретают особое звучание, а на выезде из Алматы один из героев попадает в автомобильный затор ‒ город закрыт.

Третья повесть, «Овца», снова возвращает читателя в поселковое пространство. Рафиза отправляет мужа искать овцу, а тот не возвращается. Эта история, кроме нового образа границы с городом ‒ кортежа какого-то чиновника, достраивает линию судеб животных. Что в «Снеге на паутине», что тут Одегов на примере домашних питомцев показывает: люди готовы о них думать только тогда, когда им хорошо. Животные же напротив ‒ любят безусловно и готовы отдать жизнь за хозяина. Не ново, конечно, но прописано тонко и метко.

На первый взгляд, «Овца» ‒ самая простая и бытовая история из всех трёх. Здесь меньше философских рассуждений и больше повседневной конкретики. Ставший каменным когда-то зелёный город с неулыбчивыми людьми вызывает у Рафизы воспоминания о детях. В родном посёлке играют свадьбу, а потому никому нет дела до пропажи её мужа, равно как и его брату, городскому полицейскому Рустаму.

Если объединить три повести, становится заметно, что Алматы в книге ‒ и главный герой, и антагонист. Город связан с возможностью, движением, образованием, работой, будущим. Но одновременно он закрыт: не принимает, гонит, не помогает. И как бы человек ни пытался найти лучшее место, будь он из посёлка или из Караганды, как один из героев книги, ‒ город сыграет с ним свою игру: с перекопанными дорогами и горами, вырубленными деревьями и покрытый смогом. Выживешь ‒ значит нашёл своё место. Не рискнул ‒ значит, твоё место там, где воздух чище.