Почему история о драке в школе Кокшетау учит детей не обращаться за помощью к взрослым?

ЧП произошло в школе № 8 города Кокшетау: утром на перемене один ученик 11 класса побил другого. Мама пострадавшего написала заявление в полицию — там завели уголовное дело по статье «Побои». По её словам, сын долгое время подвергается буллингу. Так ли это и почему сегодня сложно доказать факты травли среди подростков, разбиралась Orda.kz.

 Конфликт вспыхнул после первого урока, на перемене. Причина, на первый взгляд, безобидная: ребята не поделили место. 

«Ко мне подошёл Михаил (имена всех детей изменены — прим. авт.) и потребовал, чтобы мы с Оксаной освободили ему парту. Мол, теперь здесь будет сидеть он, достаточно насиделись. Сказано это было по-хамски, с издёвкой и чувством превосходства в голосе. Меня это возмутило, я отказался. Здесь вступила Оксана: чего тебе, дескать, надо. Он стал ей грубить, затыкать рот»,вспоминает Борис.

Борис и Оксана — пара. 

«Я, конечно же, ответил в защиту Оксаны — он тут же на меня налетел. Нагнул и стал хаотично наносить удары руками. Я упёрся ему в рёбра, старался оттащить от себя»,  говорит подросток.

Увидев происходящее, к ним подбежала классный руководитель и принялась разнимать. 

«Я очень напугалась, потому что Миша гораздо выше ростом и выглядел агрессивным. Учителя совсем не слушал в тот момент. Напугало и то, что все вокруг стояли и смотрели, никто не пытался оттащить. Поэтому я написала маме Бори, что его бьют»,вмешалась в разговор Оксана.

Причину конфликта подростки видят в давней неприязни, причём другого одноклассника — Евгения. По их мнению, нападение инициировал именно он. 

Разняв ребят, классный руководитель отвела их к исполняющему обязанности директора. Но та вместо того, чтобы провести беседу на тему запрета на оскорбления и рукоприкладство, стала отчитывать пострадавшего.

«Марал Куандыковна не захотела разбираться в конфликте. Когда я начал рассказывать, что произошло, почему-то стала отчитывать меня за внешний вид. Мол, это не брюки — она и до этого мне выговаривала мне за них. Хотя это именно классические брюки, просто без стрелок. Потом сказала, мол, „что ты каждый раз прибегаешь, как котёнок“. Я пытался объяснить, что не мог при таком наглом обращении при всех — в повелительном тоне, грубо, без „пожалуйста“ — встать и отдать ему место. Я что, не человек? Но и. о. директора ответила, что я не король, чтобы просить уступить место. То есть, по её мнению, меня можно просто так взять и выпнуть с парты, которая ему нравится? Михаилу же она ничего не сказала. Затыкала меня, а когда я пытался объяснить свою позицию, отрезала: мол, не огрызайся, не перебивай»,с возмущением говорит Борис.

Затем все перешли в класс и пересадили ребят. Парта, где сидели Борис с Оксаной, — последняя в третьем ряду, «камчатка». Оппонента Бори посадили на последнюю парту второго ряда. 

«Я считаю, поощрили его. А потом и. о. директора стала говорить мне при всех, мол, добился ли я теперь своего. Я не понимал, чего я добился. Это они своими мерами показали, что прилюдно унижать и драться в стенах школы — норма»,считает подросток.

Казалось бы, обычный конфликт подростков — и ничего более. Но такая тактика взрослых, по мнению ребят, не только не пресекает, но провоцирует буллинг. Между тем, ребята жалуются на регулярные насмешки, грязные небылицы, психологическое давление. В классе Борис и Оксана с начала учебного года держатся особняком: откровенно пренебрежительное настроение по отношению к ним Евгения и Михаила, по их словам, передалось одноклассникам. 

Мама Бориса, Татьяна, в свою очередь, говорит, что сын ходит в школу с неохотой и ранее не раз жаловался на то, что их с Оксаной травят. И она обращалась и к классному руководителю, и в администрацию школы. Но реакции так и не дождалась. 

В то утро, находясь в школе, она вызвала скорую. 

«Повод к вызову: изолированная травма с кровотечением. Определена вторая категория срочности. Когда приехала бригада, мальчик жаловался на отёчность, покраснение, болезненность левого века. На момент осмотра был в сознании, контактен. Тошноты, рвоты, головокружения нет», отметили в областной станции скорой медицинской помощи. 

Диагноз фельдшера — «Ушибленная гематома надбровной дуги слева. Состояние средней степени тяжести, гемодинамика стабильная». Последнее означает, что давление, пульс в норме. 

Татьяна всё же не понимает, как можно было даже не отвести ученика к школьному медработнику. Тактика педагогов в целом вызывает у неё вопросы.

«Прямо в классе произошла драка. Но они сами не посчитали нужным ни меня в известность поставить, ни даже к медику сына отвести. Я не понимаю, как можно принять одну сторону и не разобраться в причинах конфликта. За брюки, сменку, если забудет, классный руководитель пишет немедленно. Более того, я, зайдя в класс, говорила, конечно, эмоционально, в повышенном тоне. Что добьюсь наказания их всех — имея в виду не детей, а руководство школы и учителя. Уже в кабинете директора я получила, так сказать, свою порцию хейта. Меня записывали на диктофон, а когда я собралась с сыном уходить, чтобы писать заявление в полицию, и. о. директора одёрнула: мол, куда собрались, я не отпускала. Это что за методы такие?»недоумевает Татьяна.

Полиция завела уголовное дело по статье 109-1 УК («Побои»). Татьяна пыталась добиться разбирательства и по буллингу, но ей объяснили, что это сложно доказать, ведь никто — ни педагоги, ни ученики — это не подтверждает. Нет и письменных заявлений от самой мамы.

«Это моя ошибка. Когда я обращалась устно, меня успокаивали, что разберутся, проведут беседу. Я верила им. В целом я видела, что мои жалобы воспринимаются как истерика и материнская гиперопека», сокрушается женщина.

В школу выезжала специальная комиссия, в её состав вошли представители отдела образования города Кокшетау, управления по защите прав детей Акмолинской области, ювенальной полиции, психологи.  Гороно провело служебную проверку, опросило учеников, преподавателей и классного руководителя. 

«До этого конфликта никаких официальных сигналов не было; классный руководитель — учитель с большим стажем, пенсионного возраста. Тоже говорит, что ранее мама не обращалась с жалобами на травлю и давление. Группировок в классе нет, дети рассказали, что учатся, как обычно. Что у них свои заботы, ведь это 11 класс, впереди выпускные экзамены. К участковому инспектору тоже заявлений не поступало. Мама требовала, чтобы двух мальчиков перевели в другую школу, но мы не можем на это пойти. Есть дополнения в приказ, где оговариваются четыре случая, в которых это возможно среди учебного года. Среди них — буллинг, но конкретных фактов, что этих двоих учеников постоянно буллят, нет», прокомментировала представитель госоргана Аяжан Муратова.

Также состоялось заслушивание с участием учеников и родителей, педагогов и госорганов. Родители Михаила и Евгения уверены, что зачинщиком был сам Борис. Принести извинения представители оппонента в том конфликте отказались. Они категорически не верят в буллинг и готовы писать встречное заявление. 

«О каких извинениях может идти речь, если папа прямо при детях там спросил: „А что мама пришла, где папа?“ Зная, что у Бориса нет родного отца. Когда я в полиции увидела видео нападения, расплакалась, мне на выходе было сказано, чтобы я лечилась. Видимо, намекая, что я истеричка. Мама второго мальчика и вовсе при членах комиссии заявила, что я воспитала девочку. Чего нам ждать от детей, когда взрослые позволяют себе жестокость и цинизм?»расстроенно говорит Татьяна.

Буллинг, по её словам, продолжился. Над ребятами посмеивались, выкрикивая «заява». Заместитель директора по учебно-воспитательной работе вместо того, чтобы пресечь давление, предупредил, что «четыре камеры по углам». 

Уполномоченный по правам детей по Акмолинской области Асем Асаинова заверила, что будет пристально следить за ситуацией в этой школе. Между тем детский омбудсмен признаёт: буллинг среди подростков тяжело выявить и доказать. 

«Сами дети даже говорят, что не всегда хотят обращаться за помощью. Они считают, что в итоге ничего не добьются и взрослые им не помогут»,с горечью отметила Асем Ануарбековна.

По её словам, в акмолинских школах вводят наставничество, проводят тренинги, работают с детьми напрямую. Это делается, чтобы предупреждать факты, а не только реагировать на них. За 2025 год через контакт-центр 111 зафиксировали 19 обращений по буллингу.

Ну и, как видим из последних кейсов, сама школа и система образования в целом сегодня пока не готовы открыто признавать факты буллинга в своих стенах. Можно понять, ведь они портят показатели, грозят понижением по службе и дискредитируют всю, безусловно, огромную и очень непростую работу педагогов. Но если так продолжать, ничего не изменится. И сегодняшняя история — сильный аргумент для детей не обращаться за помощью к взрослым.

По итогам проверки и. о. директора Марал Мардушевой вынесли дисциплинарное взыскание, на её место назначили другого человека. Заместителя директора по учебно-воспитательной работе Мадияра Кыдырбекова уволили.

Управление полиции города Кокшетау направило в отдел образования представление усилить профилактическую работу. А управление по защите прав детей рекомендовало уделить особое внимание эмоциональному здоровью учеников, обеспечить им спокойную и безопасную обстановку. 

Ранее мы рассказывали о трагедии в Кокшетау: в общежитии колледжа умер 16-летний Николай. Первокурсника нашли в кабинке туалета утром, спустя 10 часов после смерти. Полиция дело закрыла, ведь экспертиза показала, что причиной трагедии стал приступ эпилепсии. Но мама мальчика утверждает, что её сын пережил жестокий буллинг, стресс от которого мог косвенно привести в трагедии. Она призвала педагогов не закрывать глаза на травлю среди подростков, а родителей «воспитывать детей людьми»: в каком обществе им завтра жить, во многом зависит от взрослых.

Читайте также:

• «Колян гэгэшнулся»: мать найденного мёртвым в общежитии подростка в Кокшетау заявила о буллинге
• Детей насилуют в туалетах, а у государства идеальный мир. Как бороться с буллингом и суицидами?
• Буллинг есть, но его «нет»: в школах Жамбылской области скрывают факты насилия над детьми