Перекуём тендеры в гранты

Казахстан может качественно поддержать внутристрановые театральные инициативы. Как это сделать? Не так уж сложно.

Я помню эпизод с воркшопа немецкого драматурга Торстена Бухштайнера в Алматы. Тогда он удивился, что наши авторы занимаются своей работой бесплатно. Вы ведь можете, говорил Торстен, подать на грант или стипендию и спокойно пару месяцев заниматься созданием пьесы. Не можем, говорили мы, у нас в стране никаких таких грантов нет. И стипендий тоже нет. И конкурсов.

Воркшоп Бухштайнера, автора пьесы «Норд-Ост», спектакль по которой несколько сезонов был хитом театра «ARTиШОК», проходил по инициативе Гёте-Института, немецкой культурной миссии, занимающейся поддержкой международного культурного сотрудничества. И эта организация причастна к огромному количеству творческих проектов, реализованных в Казахстане.

Часто с Гёте-Институтом по понятным причинам сотрудничает Немецкий театр – как в создании спектаклей, так и проведении фестивалей. К примеру, регулярного молодёжного фестиваля «Немецкий язык на сцене». Кроме этого, у институции есть программа «Культура в движении» для стран Восточной Европы и Центральной Азии. Здесь можно получить грант на поездку внутри упомянутых регионов или в Германию или пригласить к себе интересного специалиста. Целевые гранты выдаются и на поездки на крупные немецкие фестивали.

Трэвел-гранты есть в казахстанских программах Британского совета и фонда «Сорос-Казахстан». Помимо них, другая поддержка творчества, в том числе для театра.

Так, в партнёрстве с фондом «Сорос-Казахстан» работает единственный в Центральной Азии инклюзивный театр «Действие буквально», и благодаря этому сотрудничеству все артисты, в том числе те, кто живёт с ментальными особенностями, получают зарплату. Фонд был генеральным партнёром первого спектакля – «Вавилонская башня», второй – «Той» – создан при финансировании дипломатической миссии США в Казахстане.

Отчего развитие инклюзивного общества в Казахстане через современный театр мало интересует власти Казахстана – вопрос. «Действие буквально», к примеру, пытался сотрудничать с Фондом первого президента РК, но практически это ничем пока не увенчалось. Справедливости ради отмечу, что ФПП – едва ли не единственная в стране организация, проводящая открытые конкурсы по разным направлениям, в том числе творческим.

Британский совет стал инициатором серии конференций, переросшей в целое движение – Creative Central Asia. Это коммуникационная и образовательная площадка для деятелей культуры, искусства и креативных индустрий, из которой вырастают самостоятельные проекты и коллаборации. Имеет отношение Британский совет и к созданию пространства «Трансформа» в Алматы и его наполнению: первые спектакли в репертуаре площадки («Кыз куу», «30 лет назад моим родителям было 30») были итогом воркшопа британского режиссёра Яна Виллема ван дер Боша.

Два подряд фестиваля (в 2020 и 2021 годах) коллабораций STYQ в Алматы прошли при поддержке того же Британского совета. STYQ стал итогом работы слушателей курса Creative Producers. Причём интересно, что куратор этой программы, продюсер Энди Брайдон, когда ещё в допандемийное время читал в Алматы курс по фандрайзингу, выговаривал местным арт-менеджерам: мол, вы не умеете искать деньги внутри страны. В качестве аргумента показывал сайт государственных закупок. Вон, говорил, сколько у вас возможностей.

И сложно объяснить британскому куратору, почему тендер – это не конкурс и тем более не грант. Что от слова «госзакупка» лично у меня шевелятся волосы ещё со времён регулярной работы в медиа. Что казахстанские государственные театры по закону вынуждены проводить, как это называется, «через портал» любой свой шаг, тем самым тормозя и катастрофически усложняя любую работу.

Что до персонального опыта работы в независимом театре в Казахстане, то мне доводилось сотрудничать и с Гёте-Институтом, и с фондом «Сорос-Казахстан», и с Британским советом. Весной этого года удалось получить небольшой грант от «Интерньюс» (международная организация, поддерживающая медиа) на создание спектакля о критическом мышлении. Косвенно – даже поработать со Швейцарским бюро сотрудничества, которое поддерживает культурные инициативы в Узбекистане и Таджикистане, – через лабораторию в театре «Ильхом». Мне приходилось на средства российского Союза театральных деятелей ездить в Москву и Санкт-Петербург на фестивали. Но ни разу не случилось, как независимому автору, что-то создавать за счёт локального бюджета (разве что – спектакль в государственном театре).

И это обидно и странно. Не нужно тендеров на грандиозные суммы. Но очень хотелось бы иметь понятную схему грантов и конкурсов – хоть от министерства культуры, хоть от разрекламированного управления креативной экономики Алматы, хоть от дышащего на ладан Союза театральных деятелей Казахстана. Микрогранты на проекты размером в полмиллиона-миллион тенге – на эти средства уже можно пробовать что-то создавать. Грант в пару средних зарплат, чтобы позволить себе в течение нескольких недель просто писать пьесу, как тот же Бухштайнер. И не думать, как заработать за пределами театра, чтобы принести эти деньги в театр.

Когда художники, писатели, режиссёры в Казахстане создают свои работы на средства международных культурных институций, это происходит не потому, что они «продались» или их хлебом не корми, дай нести аудитории «пропаганду чужих ценностей». А потому, что есть логичная и доступная система: проект-деньги-отчёт. Без танцев с бубном, покровительства, коррупции, писем без ответа, волокиты по срокам и других опасений. Мы привыкли к тому, что деньги от государства получить почти невозможно.

В конце концов, у государственного Центра поддержки национального кино получилось устроить прозрачную систему работы с кинематографистами через питчинги. Почему бы не внедрить похожую модель работы с театрами? На базе того же СТД, которому давно нужна новая энергия. И стоить это стране будет не так уж и дорого.