Как лермонтовцы Рим жгли

Испокон веков люди требовали хлеба и зрелищ – будь то амфитеатр в Древнем Риме или алматинский театр имени Лермонтова. А когда эти два места слились в одном спектакле, можно представить, что получилось. «Театр времён Нерона и Сенеки» авторства Эдварда Радзинского ожил в Лермонтовке с режиссурой белоруса Сергея Ковальчика.

Нерон считает себя богом на Земле и не гнушается ничем. Не понравился человек? Убить. Дошли слухи о заговоре? Обесчестить заговорщиков. Приглянулась другая при живой жене? Зарезать сначала жену, а потом… и любовницу. Сжечь Рим – раз плюнуть. Нерон играет в метаморфозы, заставляя старого философа изображать коня, придворного юношу – девицу, а блудницу – святую. Нерону наплевать на чужие чувства. И хотя костюмы – с аллюзией на историчность, происходящее на сцене напрягает своей актуальностью.

«Как страшно найти одинаковость масок от гения до лошадей», – произносят герои. И действительно: сцену венчают огромные штыри с надетыми на них масками. После каждого совершённого убийства сверху с жутким лязгом падает очередная маска. Человеческие судьбы сжимают до карикатур из папье-маше – запоминающаяся метафора.

Мудрого Сенеку в новой постановке Лермонтовки поочерёдно играют Виталий Гришко и Сергей Уфимцев, Михаил Токарёв исполняет роль одного из его друзей-философов. Да, в спектакле предостаточно заслуженных актёров, но отмечу и главное действующее лицо – собственно, Нерона. Артур Кизилов пугающе правдоподобен в роли полоумного цезаря. Первые ряды подпрыгивают каждый раз, когда он остервенело взмахивает кнутом. Уже к середине спектакля актёр весь взмокший и растрепанный, и не сомневаешься, что прототип во время своих злодеяний выглядел так же.

Хороши и актёры как бы массовки, несущие сразу несколько важных ролей. Они и беснующаяся толпа, и отправляющиеся на смерть гладиаторы, и Великий Сенат, который не так уж велик перед волей Нерона. Артистов нарочно обезличивают костюмами телесного цвета. Только вот непонятно, зачем они открывают и закрывают спектакль… рэпом – ход, отвлекающий зрителя от сути.

И хотя «Театр времён Нерона и Сенеки» – это та самая костюмированная трагикомедия, которая приходит на ум многим при упоминании слова «театр», подходит спектакль любой аудитории. За манящей жизнью римского двора скрываются сложные размышления.

Отношения реальных Нерона и Сенеки заслуживают того, чтобы почитать о них подробнее, а трактовка театра имени Лермонтова получилась весьма удачной. И есть в ней то, что пугает гораздо больше, чем крики заигравшихся героев и щелчки хлыста по сцене. Едва ли что-то изменилось за последние пару тысяч лет – и, кажется, вряд ли изменится.