Что будет с нефтью? Эксперты рассказали, как по Казахстану ударит эскалация на Ближнем Востоке

28 февраля 2026 года американо-израильская коалиция нанесла удары по Ирану. Это событие мгновенно вышло за рамки регионального конфликта, став фактором глобальной экономики. Удары по Ирану — это не только новая эскалация на Ближнем Востоке, но и риск перебоев с поставками нефти, роста цен и изменения торговых маршрутов. Для стран-экспортёров и транзитёров энергоресурсов это не просто новость, а повод пересмотреть свои экономические планы. Об этом подробнее рассказали эксперты корреспонденту Orda.kz. 

Почему для Казахстана это двойной вызов? С одной стороны, колебание цен и нестабильность рынков создают риски для бюджета и торговли. С другой — в моменты нестабильности возрастает спрос на альтернативные маршруты поставок и на стабильных партнёров вне зоны конфликта. И здесь география и внешнеполитическая модель страны могут сыграть ключевую роль.

Член общественного совета Министерства энергетики РК, эксперт нефтегазовой сферы Олжас Байдильдинов считает, что серьёзного и долгосрочного скачка цен ожидать не стоит.

«Цены на нефть особо не вырастут. Если обратить внимание на то, что было перед началом операции, цены на нефть составляли 72,5 доллара за баррель. В ходе торгов, которые были в понедельник, они выросли до 82, потом упали до 77–78. Даже в этих 72,5–73 уже был заложен фактор этого конфликта, и я думаю, что цены чуть позже снизятся. В целом ничего критического для рынка нефти не произошло, что сейчас, что в предыдущем конфликте, который был в июне»,  
сказал эксперт.

Политолог Таир Нигманов также согласился, что в моменте рынок реагирует ростом, но отмечает, что строить долгосрочные прогнозы сейчас преждевременно.

«В краткосрочной перспективе цены на нефть поднимутся, потому что Ормузский пролив сейчас небезопасное место. Плюс наносятся удары по объектам нефтяной инфраструктуры стран Персидского залива. Всё это влияет, но предсказывать что-то в долгую очень тяжело», 
отметил эксперт.

Несмотря на колебания нефтяного рынка, эксперты не видят для Казахстана быстрых и очевидных выгод от происходящего.

Олжас Байдильдинов считает, что даже возможный рост цен на нефть не означает автоматического увеличения доходов страны.

«Возможностей как таковых мало, могут подрасти цены на нефть, но она идёт по долгосрочным контрактам, там не такая цена, которая меняется каждый день. Тем более у нас 70 % нефтедобычи — это Тенгиз, Кашаган и основные прибыли от роста нефти: например, получают они, а не Казахстан. Мы получаем через налоги, но не такую большую часть», сказал он.

Эксперт добавил, что рассчитывать на резкое перераспределение логистических потоков в пользу Казахстана тоже не стоит.

«Логистически мы вряд ли что-то можем выиграть от этого конфликта. Рынки сбыта у Казахстана и стран Персидского залива разные, наши потоки не пересекаются».

Новые возможности для Казахстана?

Политолог Таир Нигманов добавляет, что разговоры о новых возможностях для Казахстана — это скорее долгосрочная перспектива.

«Главное преимущество Казахстана как транзитного коридора — это скорость сухопутных маршрутов. Но пока эта эскалация длится всего несколько дней, слишком рано говорить о серьёзном перераспределении потоков».

При этом он отмечает, что страны в целом заинтересованы в диверсификации маршрутов и снижении зависимости от морских путей.

«Государства стараются не складывать все яйца в одну корзину. Поэтому пытаются создавать альтернативы, чтобы в случае тех или иных потрясений можно было возмещать их за счёт параллельных систем. Здесь и встраивается Казахстан, который пытается привлекать инвестиции абсолютно всех стран»,  добавил он.

Иран как логистическое окно

Если краткосрочных выгод немного, то в стратегической перспективе ситуация может открыть для Казахстана новые варианты маршрутов — прежде всего через Иран.

Олжас Байдильдинов напоминает, что раньше этот путь уже использовался:

«Самый быстрый и дешёвый маршрут казахстанской нефти был через Иран по схеме своп-поставок. Мы поставляли нефть на север Ирана, а получали эквивалент в его портах в Персидском заливе. Получалось около двух миллионов тонн в год. Мы получали логистику, потому что из Персидского залива у тебя открыт весь мир. Там куча торговых судов, биржевая торговля, страховки и обслуживание. После того как на Иран наложили новые санкции и ужесточили действующие, этот маршрут прекратился. Иран — это около полутора тысяч километров до Персидского залива. Для нас это логистически выгоднее, чем маршруты через Каспий и Кавказ».

Однако реализация такого сценария напрямую зависит от политической ситуации и санкционного режима.

Таир Нигманов при этом добавил, что неопределённость остаётся слишком высокой:

«Предсказывать что-то в долгосрочной перспективе очень тяжело. Возможны разные сценарии. В гипотетическом варианте с Ирана могут снять санкции, и та нефть, которая сейчас продаётся по серым схемам, официально выйдет на рынок. Тогда Иран сможет серьёзно нарастить добычу. Поэтому сейчас слишком много неопределённости, чтобы делать точные прогнозы». 

Таким образом, конфликт на Ближнем Востоке приносит больше неопределённости, чем реальных возможностей для Казахстана. Нефть немного колеблется, но без резких скачков. Для страны сейчас важнее не искать быструю выгоду, а сохранить стабильность в экономике и во внешней политике. Казахстан по-прежнему придерживается многовекторного подхода: не вступает в конфронтацию, поддерживает диалог со всеми сторонами и выступает за мирное урегулирование. В условиях нестабильности именно предсказуемость может оказаться главным преимуществом.

Читайте также: 

• Война в Иране открывает окно возможностей для Казахстана и его нефти — аналитики
• Нефть подорожала на 10 % после ударов по Ирану — эксперты прогнозируют рост
• Казахстан подтвердил нейтральную позицию по конфликту на Ближнем Востоке