Чем запомнился Мурат Мухтарович Ауэзов

Последний раз с Муратом Мухтаровичем довелось общаться относительно недавно — 14 января этого года. То есть ровно полгода назад. Он как-то тихо появился на мероприятии, посвящённом памяти Заманбека Нуркадилова. Постарался пройти тихо. Не получилось. Его сразу же заметили и немедленно усадили за стол самых уважаемых гостей. Уже тогда было видно, что Мурат Мухтарович заметно сдал. Он с явно большими усилиями стал опираться на свою трость, да и говорил намного тише, чем обычно.

Беседовать в фойе алматинского «Ритц Паласа» долго нам не дали. Сопровождающие его люди довольно непрозрачно намекнули, что Мурат Мухтарович в силу своего характера не может отказаться от разговора, но он несколько устал от шумного мероприятия. 

Удивлять, кстати, Мурат Ауэзов умел. И делал это изящно. Можно даже сказать — утончённо корректно. Никаких грубостей, ни одного крепкого словца, даже если речь шла о серьёзных проблемах страны. И это нередко вводило в ступор не только представителей властных структур, но и журналистов.

Он не ругал, он давал чёткие определения происходящим событиям. Показательными являются его фразы, сказанные на пресс-конференциях движения «Азамат», лидером которого он в середине 90-х годов был вместе с Торегельды Шармановым и Петром Своиком: «Правительству оказался не дорог его народ», «Товарное производство забыто», «Мечтой становится выучиться за границей и там остаться»...

Интересно, что, будучи убеждённым сторонником демократических преобразований в стране, Мурат Мухтарович был в то же время противником превращения Казахстана «в рай для иностранных инвесторов». Он был уверен, что казахстанский народ способен самостоятельно решить все свои проблемы, ему надо только «научиться отличать стеклянные бусы от драгоценных камней». А бусы эти, говорил в одной из наших бесед Мурат Ауэзов, пытаются подсунуть казахам не только американцы и европейцы, которые обещают им великие блага в виде всевозможных СРП (соглашений о разделе продукции), но и их ближайшие соседи — Китай и Россия.

Может, кто и не помнит, но именно Ауэзов первым стал говорить о будущих проблемах трансграничных рек, отмечая, что из-за строительства китайской стороной ирригационных систем на Чёрном Иртыше и Или Казахстан способен столкнуться с прекращением судоходства по Иртышу и вероятным обмелением Балхаша. Не слишком жаловал Мурат Мухтарович и Россию, считая, что «северный сосед заражён вирусом авторитаризма».

Неизвестный факт — об этом «вирусе» Ауэзов много рассуждал, когда рассказывал об истории создания в конце 60-х годов неформального объединения молодёжи «Жас тулпар» в Москве авторам программы «Имя» на телеканале «Рахат-ТВ». Дело было в 1998 году, когда с подачи в тот момент акима Алматинской области Заманбека Нуркадилова уже прославившийся на весь Казахстан своими необычными взглядами на политическую ситуацию в стране Мурат Мухтарович Ауэзов был назначен начальником Алматинского областного управления информации и общественного согласия.

Беседа проходила в огромном кабинете левого крыла здания бывшего Верхового совета Казахстана и длилась почти два с половиной часа. И вот что интересно: за всё время существования программы «Имя», ведущей которой была Дарья Клебанова, а режиссёром — автор этих строк, запись беседы с Муратом Ауэзовым оказалась единственной не вышедшей в эфир. Причина — рассказывая о «Жас тулпаре», Мурат Мухтарович буквально выплеснул всю свою горечь о ситуации в современной казахской культуре, которая, по мнению Ауэзова, также заражена этим «вирусом» и очень скоро продемонстрирует во всей красе прославление авторитарного правителя. А были ещё размышления об угнетателях и народах угнетённых, их потомках и даже необходимости введения на уровне ООН особой маркировки для жителей великих держав.

Все эти размышления были настолько остры по своему содержанию, что обычно молчащий во время съёмок видеооператор Алексей Мельник не выдержал и начал спорить с Муратом Ауэзовым. Уже после съёмок редакционный совет телеканала «Рахат-ТВ», посмотрев запись беседы, принял беспрецедентное для того времени решение — в эфир программу «Имя» с Муратом Ауэзовым не выпускать. 

Впрочем, Мурат Мухтарович и не обиделся. Позже нам довелось ещё не раз беседовать и о культуре, и о необходимости заново возрождать казахскую литературу, и о сохранении очень важного для познания истории Казахстана книжного фонда страны без оглядки на конъюнктуру дня. И каждый раз глаза его горели. Но особый огонёк в нём зажигался в доме-музее его отца — писателя-классика казахской литературы Мухтара Омархановича Ауэзова, где он пусть и очень-очень редко, но проводил экскурсии. Такое не забывается. «Вот это стол, за которым работал мой отец. А я, когда приезжал в гости, тихо подкрадывался к его кабинету и вот так выглядывал из-за штор, — с улыбкой показывал, как это происходило Мурат Мухтарович. — А это сад. Хороший сад. Мы здесь играли. Здесь всегда пели птицы, как в раю».

Увы, Мурата Мухтаровича не стало. Но его особый огонёк в глазах, его всегда несколько сдержанную улыбку и умение красиво и колко давать определения даже самым негативным явлениям нашего бытия не забудет ни один человек, который хоть раз в жизни с ним общался...

Покойся с миром, Мурат Мухтарович!

Автор: Анатолий Иванов-Вайскопф